— Хм. Знаешь, сколько раз я пытался все изменить. Влезть в вашу историю и изменить ее, хотя меня вообще в ней недолжно было быть. — опустив голову, начал говорить я. — Взрослые детей не слушают. Вот и Вандер меня не услышал, как и Вай. С каждым разом происходила какая-то фигня. Даже в ограблении я поймал хекстек, держал его в руке, он не должен был взорваться, но он взорвался. Дальше больше, инцидент на базе Силко. Все должно было пойти по-другому. Но произошло так, как и было. Я даже сделать ничего не успел, как мне сломали шею и бросили к ногам Вандера. А потом полетело, как будто за все мои попытки вмешательства меня отправили в ад. Еще и дали возможность регенерировать. Так им и этого было мало, я стал этаким монстром во плоти. А что в итоге? Все мои попытки вмешаться в ход вашей истории приводили к тому, что я банально умирал. Даже с теми силами, которыми мне дали. Да, я не самый умный, да, не умею строить планы. Но, зная, что произойдёт, и пытаясь вмешаться, я все равно лажал. Как и здесь лажанулся по полной. Но откуда я мог знать, что у Джейса будет пистолет? Так что не тебя должны звать Джинкс, а меня. — говорю я, усмехнувшись и замолкая.
— Откуда ты так много знал? — спросила она спокойно.
— Скажем так, это не первая моя жизнь. — говорю я.
— То есть ты все это уже видел? — спросила она.
— Да.
— И что же будет дальше? — спросила она, подходя и садясь на шконку.
— Будет война. — говорю я.
— А какой я была в той жизни? — спросила она тихо.
— Почти такой же. Ну почти. Не считая того, что ты убила Силко, взорвала совет вместе с советниками, из-за чего Кейтлин за тобой гонялась с целью убить, так как потеряла мать, потеряла средний палец, кстати, тебе его Кейтлин отстрелила. Ну и была более безумна. — говорю я.
— А ты и Иша? — интересуется она.
— Погибла так же и тем же способом. А я вообще с вами был не знаком. — говорю я, не уточняя, что их жизнь смотрел на мониторе компьютера.
— То есть мы с тобой там были не знакомы? — спрашивает она, насторожившись.
— Не были. — говорю я.
— А что с тобой произошло?
— Да откуда мне знать? Умер. Переместился, попал в параллельный мир или еще какая-нибудь фигня. Но я очнулся девятилетним на улицах Зауна, и меня тут же пристрелили. — сокрушаюсь я.
— А какой была Вай?
— Да точно такой же. Она никак не поменялась. — говорю, пытаясь вспомнить, а поменялась ли Вай с моим приходом или нет. Выходило, что нет.
Сидим молчим. Каждый, видимо, не знает, что спросить или сказать. Но я стал чувствовать, что меня тянет куда-то и тянет не в сторону маски. И чувство все усиливается. Но и направление понять не удается.
— Похоже, мое время выходит. — говорю я.
— Но я столько не спросила еще! — говорит она.
— Так спрашивай скорей. — говорю я, чувствуя уже физически эту тягу.
— Ты любишь меня? По-настоящему или это все было притворство. — спрашивает она, видимо, самый волнующий для нее вопрос.
— Люблю ли я тебя? Знаешь, я никогда не знал, что такое любовь. Мне всегда казалось, что это вымысел или название для сильной привязанности. Поначалу я так и считал, что я просто привязался к тебе. Но чем больше проходило времени, тем больше я хотел, чтобы ты улыбалась, чтобы ты была счастлива. Когда ты улыбаешься, и мне становится радостней. А сейчас мне больно. Больно в груди, хотя я и умер и там нечему болеть. Но эта боль говорит о том, что ты слишком дорога для меня. Ты стала больше, чем привязанность, ты стала той, кого я полюбил всем сердцем, а так как его у меня нет физически, то и всей душой. Так что, я никогда не притворялся что люблю тебя. — говорю я, начиная рассыпаться на искры.
Джинкс смотрит на меня, и из ее глаз текут слезы. Протянув светящуюся руку, я пытаюсь провести ей по щеке ладонью, но ничего не чувствую.
— Рядом с тобой я понял, что такое настоящая любовь. — говорю и превращаюсь в свет.
— Я люблю тебя! — слышу далекий голос Джинкс.
Чувствую, как меня несет по светящемуся туннелю, все ускоряясь. Не прошло и десяти секунд по моему мироощущению, как я во что-то врезался. Тут же меня затопила боль. Болело всё, что могло болеть, вернее, всё, что я чувствовал, это две руки и лицо, всё остальное я не чувствовал, точнее, оно не болело. Чуть привыкнув к боли, попытался понять, где я лежу. Под рожей точно был влажный песок. Попытавшись приподнять голову, чуть не потерял сознание. С руками та же ситуация, всё, на что меня хватило, это сжать кулаки, сгребая немного влажного песка себе в ладони. Пытаюсь принюхаться и прислушаться. По звукам я рядом с водоемом, и рядом еще кто-то есть, сердце бьётся и слышно дыхание, а по запаху я где-то у химзавода либо в сточных водах.
