— Привет. — Несмело улыбнулся я. Вернее, сделал улыбку, так как эмоции вообще никак не проявляли себя. Все так же сосущее чувство в груди. — Я Рин. — Повторно представился я. Так как не знал, с чего начать разговор.
— Вай. — Четко проговорила она, прям как в армии. — А это Паудер. — Кивнула в бок она, не отрывая от меня взгляда.
— А где я могу бросить свои кости? — спросил я, вертя головой.
— Кости? Вон там мусорка. — Вай указала на бочек с мусором в углу комнаты, оттуда что-то торчало, но я не стал присматриваться.
— Ты неправильно поняла, я спросил, где я могу лечь спать, а не куда я могу выкинуть мусор. — Сказал я, пристально посмотрев на Вай.
— Спать? Вон там. — Указующий перс указал на двухъярусные кровати.
Посмотрев в глаза Вай, кстати, они у нее серо-голубые, как и у Паудер, а не серые, как я вначале подумал, я понял, что разговор не задался. У меня, так как не знал, как вести себя с детьми, у которых погибли родители. У них, потому что не знали, как ко мне относится. Но на то мы и дети, что рано или поздно разговоримся, надеюсь, рано, чем поздно. Не хотелось бы портить отношения в самом начале нашей встречи, но, видимо, это и получилось. Фыркнув, Вай развернулась и ушла вглубь помещения, утащив за собой и Паудер. Ладно, пойду Вандера дергать, а то привел и бросил все на детей. Тоже мне отец года. Поднявшись по ступенькам и выйдя через дверь в зал, застал Вандера моющего полы шваброй. Был он уже без куртки, из-за чего стала видна перевязанная белыми бинтами рука. Рядом с ним стояло деревянное ведро, наполовину заполненное грязной водой.
— Где мне лечь спать? — спросил я, подойдя к нему.
— А Вай разве не показала? — Сказал он, подняв на меня свой взгляд.
— Нет, она не особо дружелюбна. — Говорю я, почесав локоть, который почему-то зачесался.
— Ты извини их, у них просто недавно родители погибли. — И замолчал, видно, понял, что сказал. — Извини, не подумал. Давай я все покажу, как закончу, можешь вон там посидеть. — И указал рукой на стойку, где стояли высокие стулья.
— Хорошо. — Сказал я, начав движение к барной стойке.
Дойдя до стойки, залез на барный стул. Примостив свой седалищный нерв к стулу и облокотившись об столешницу. Я начал обдумывать свою жизнь и ее перспективы, попутно наблюдая за уборкой зала в виде махающего по полу шваброй Вандера. Всегда приятно наблюдать, как другие работают. Мысли в голове крутились разные, и основные из них о том, что жизнь меня толкает принять участие в истории этих персонажей, или все же людей. Они все же живые, так что все же людей. И мне придется либо покориться и плыть по течению этой истории и не отсвечивать, так как я не хочу быть убитым при спасении Вандера, либо пытаться изменить ход истории, что может вылиться в неизвестные последствия и изменения мира. Что также может привести к моей смерти или смерти Вай с Паудер. Еще не известно, куда меня завезут мои попытки отвертеться от участия в их жизни. Опять же встанет вопрос, ломать канон, из чего следует вопросы, где и когда, и как повлияет на них мое появление. Вопросы, вопросы, одни лишь вопросы, знать бы на них ещё ответы. Так и не придя к какому-то выводу или умозаключению, обратил свой взор на Вандера, благо он заканчивал домывать полы.
— Ну что, Рин, пойдем покажу, как тут все устроено. — Сказал Вандер, убрав моющий инвентарь в маленькую коморку с хоз. инвентарем.
Спрыгнув со стула, направился вслед за Вандером, уходящим наверх по лестнице. Начали мы с верху, а закончили подвалом, где расположились наши кровати и куда я скинул свою сумку с оставшимися у меня вещами. Слава богу, хоть в канализацию не полезли. А то с таким энтузиазмом рассказывать, где что находится, уходя в истории из молодости, это что-то с чем-то. Или он так пытался меня расшевелить на эмоции, или как это еще назвать. Да и в роде он не был таким разговорчивым по канону, как помню, он вроде говорил только по делу. А сейчас даже и не знаю, кроме как болтуном его не назвать. Его истории из молодости прервал душераздирающий вой из моего живота, на который я уже не обращаю внимания, так как есть мне хочется почти постоянно.
— Что ж это я. Заболтался с тобой, пойдем накормлю. — стушевался Вандер.
