Вандер выглядел неважно, бледный, распухший, с кучей шрамов и трубок. Посмотрев в его глаза, я не увидел ничего, глаза как глаза, только немного мутные. Не понимаю, как в глазах что-то можно увидеть. Прислушался, что он там тихо шепчет, и с удивлением услышал свое имя. М-да, всё же не совсем разум потерял. Глянув на трубки, торчащие из его груди, убедился в отсутствии сердца у Вандера. Вот что значит бессердечный. Сам пошутил, сам посмеялся. Поняв всю бесперспективность освобождения Вандера, без сердца он далеко не убежит. Стал искать выход для себя. Вандера мне всё равно не вытащить, не в том он состоянии, да и не факт, что он адекватен, хотя и узнал меня.
Пройдясь по помещению, попутно обыскивая столы на полезности, которых не находилось. Алхимик тут даже тряпки не держал, чтоб срам прикрыть. Зато наткнулся на ящик с мерцанием. Вытащив пробирку и разглядывая ее, я стал сопротивляться желанию ее выпить и почувствовать ту мощь, что оно дает. Мои руки тряслись и ни в какую не хотели отпускать колбу, пока она не треснула и не разлилась на пол. С облегчением выдохнув, я резко отвернулся от ящика, чтоб не видеть соблазн. Снова стал осматривать помещение, ища выход, попутно пытаясь выкинуть из головы ящик с мерцанием, такой соблазнительный. Такой одинокий. Теперь знаю, как наркоманы чувствуют себя. Жаль, что это знание мне никак не поможет, а только ухудшает мое положение.
Решив выбрать другое место для обзора, где-нибудь повыше. Я забрался на цепи, на которых висел Вандер, и пытался осмотреть помещение вновь, но уже с другого ракурса. Разглядев под потолком решетку вентиляции, в которое в теории я должен пролезть. Приступил к плану эвакуации. Вот только решетка была над чаном с кислотой, но это нисколько меня не расстроило, ведь теперь она меня не берет, но и немного рассмешило. Ведь там тоже висели цепи, по которым можно забраться прямо к вентиляции.
Спустившись с одних цепей, я поднялся по другим. Зависнув напротив решетки, стал ломать голову, как ее открыть. Решив хотя бы ее потрогать, я протянул руку. Ухватившись за решетку, я ее дёрнул, она легко выпала из крепежей. Скинув ее вниз прямо в чан, я шустро залез внутрь и пополз по вентиляции, молясь, чтобы она была без больших подъемов, а то мне будет не пролезть. Потому что она и так узкая, а если будет подъём, то мне просто будет не развернуться. Надежды мои оправдались, и вентиляция оказалась на одном уровне, вот только имела несколько поворотов и большой вентилятор в конце. Как мини-босс в игре, он преграждал мне дорогу к моей свободе. Кое-как расшеперившись в этом узком месте, я решил выбить вентилятор левой рукой. Ожидая, что мне придется здесь подзадержаться, я никак не рассчитывал, что вентилятор улетит от первого же удара куда-то в темноту. По звукам он повис на кабеле и стал шоркать стену, но продлилось это недолго, видимо, кабель не выдержал и оторвался, так как шорканье прекратилось, а где-то внизу послышался грохот. Ну и строители пошли, на всем экономят, даже на крепеже. Из открывшегося проема на меня пахнуло таким знакомым влажным химическим запахом улиц Зауна, аммиака и серы, что я чуть не заплакал.
Выбравшись на темную улицу, под легкий дождь, я чуть опять не расплакался. Но не время нюни распускать, надо убираться отсюда. Пока алхимик не обнаружил, что его подопытный сбежал. Правда, чувство свободы меня торкнуло, и я, горланя песню Кипелова «Я свободен», бежал по крышам сам не знаю куда. Я был настолько счастлив, что ничего вокруг не замечал. Решив разогнаться на всю возможность своего тела, я не заметил, как пробежал весь Заун, перебежал мост и оказался в Пилтовере. Я был голый, я был счастлив, и меня тянуло на подвиги. Естественно, куда понимает молодого человека, пьяного от свободы, естественно, туда, где он может оповестить всех об этом факте. На самую высокую точку Пилтовера, на ту шарообразную башню. Она была выше всех, туда я и направился.
На улице шел легкий дождь, смывая с меня остатки кислоты, а темнота ночи и закрытая тучами луна не давала разглядеть меня, несущегося голого по крышам Пилтовера. Забравшись по лепнине здания на верх огромной башни, я заорал от восторга, я не чувствовал усталости, не было боли, я не был скован, я был голый, я был голодный, но я был свободен. И это чувство свободы пьянило меня похлеще, чем наркотик. Постояв под дождем и немного подуспокоившись и придя в себя, начал строить планы. Первое, что надо сделать, это одеться. Второе — посмотреть на себя в зеркало, третье — поесть и четвертое — найти кого-нибудь из знакомых. План составлен, пора приступать к действию.
— Стоять, не двигаться! — заорали сзади.
Обернувшись, увидел парочку миротворцев. И что им дома не сидится в такую погоду?
— Эй, парень, что ты здесь делаешь? — Луч фонаря прошёлся по мне и остановился на лице.
— Голый? — Удивлённо протянул второй.
Улыбнувшись и не став их слушать, начал разбег к краю, чтобы спрыгнуть. Пусть меня потом патологоанатомы собирают по кусочкам.
