Сыскалась и подходящая глина. Только не розовая, как овруческий шифер, а голубенькая. Её оказалось довольно много вдоль русла реки.
Я сперва переживал насчёт гендерного соответствия цветов. «Пряслень» же — для женской прялки! Мужской прялки в природе вообще нет. Но меня просто не поняли.
– Бабам всё едино — лишь бы покрасившее. Нашим нравится — у других-то такого нет!
Нашли подходящее место и стали копать. Я процесс — запустил, ответственного — поставил, команды — раздал и забыл. Тут, как раз, вообще гончарное производство запустили… И чего об этой мелочи вспоминать? Сидит дедок, мешает глину, заливает её в форму, ставит в печку. Печка два раза в день выдаёт порцию обожжённых горшков и эту… «упаковку денег».
Сначала мы заменили все пряслени у моих смердов. По курсу два новых за один старый. Одновременно раздали новосёлам, у которых ничего не было. С записью в сумму общего долга за предоставляемые подворья, конечно.
Потихоньку меняли по такому же курсу в окружающих селениях. Но весной я с удивлением обнаружил, что изготовлено около сорока тысяч этих фиговин! А разошлось только полтысячи — остальное легло на склад.
Я уже говорил: «Святая Русь» — удивительная страна. Вот же — сундуки денег лежат! А никому не надо! Радует, конечно, что не покрали.
– А куда их? У нас стоко прялок нема.
Пресловутая «узость рынка» — даже деньги не берут!
Я разглядывал ящики, доверху забитые одинаковыми, биконическими, голубенькими керамическими «грузилами».
Одинаковый вес, цвет, размер… На донце каждой — одинаковая выемка в форме рябинового листа… Непарноперистый, с 11 почти сидячими, продолговатыми, остропильчатыми листочками… Прямо по учебнику ботаники. Или — по кусту рябины за окном.
Народ на складе вокруг меня притих, ожидая втыка.
– Сейчас «Зверь Лютый» ка-ак… какой дурень столько труда на дерьмо потратил?! Кто велел-недосмотрел?! Почему место барахлом заняли?…
А я молчал и офигевал. От внезапности и будничности наступления исторического момента. Пересыпал в горсти пряслени и понимал: вот оно, концентрированное и вполне однозначное выражение успешного прогрессизма. Вот этот обожжённый кусочек глины с дырочкой внутри — результат процесса, который будет в реальной истории повторён только в конце 19 века. Процесс индустриального производства национального уровня.
В два этапа: на уровне изготовления формы, повторяя литьём первую сделанную пару «дно-крышка», и на уровне собственно изготовления продукта — мы обеспечили стандартность, единообразие, одинаковость продукции.
Под Овручем — пряслени точили, каждый отдельно. Вот они и получались такими дорогими и разными. А мы использовали заливку однородным глиняным тестом, мы не меняли его рецептуру и режим обжига. Они все идентичны!
Первое в мире массовое производство. Первое! Индустриализация «Святой Руси» — началась! А они не понимают! Никто не понимает!
Передо мной на складе лежит количество изделий, сравнимое с годовой нормой потребления этого «товара массового спроса» всей «Святой Руси». Это означает, что моя деятельность даст отдачу национального, общесвяторусского уровня!
Я состоялся как прогрессор — создал, инновационным путём, «хендл» для влияния на жизнь целого государства.
«Пряслень» есть в каждой крестьянской семье. А у меня один дедок может «обпрясленить» всю Россию! Это не монополия волынских князей — там власть управляет производством на уровне законов, таможен, податей. А здесь — я сам, здесь — уровень собственного производства. Захочу — снижу цену, захочу — подыму.
Мы делаем товар «двойного назначения»: и «национальные деньги», и «предмет повседневного обихода». Что происходит, когда национальная валюта быстренько дешевеет — моим современникам напоминать не надо. И какие возможности открываются для человека, который знает заранее… А уж тем более сам управляет «печатным станком»…
Конечно, «пряслень» — только одна из местных «валют». Но — самая массовая! Вот, я уже достиг «вятшизма» уровня «Всея Святые Руси». А этого никто не видит!
И не надо!
Потому что есть власти… Туземные власти для прогрессора — самая большая опасность.
Как-то не думал, что попаданцу необходимо скрывать свои успехи. Не от всяких мракобесов или обскурантистов, а просто от нормальных людей, просто озабоченных стабильностью отечественной экономики.
А ведь это — обязательно! Попаданец всегда… такая сволочь! А уж в экономике… хлебом не корми — дай нагадить и разрушить!
Поэтому «гадим и рушим». Но — тихо. «Никто не понимает»? — Молодцы. Так держать!
Последняя фраза вырвалась вслух. Народ переглянулся, ожидая детализации насчёт «так», и за что именно этого «така» держать.
Я старательно сделал равнодушное лицо и высыпал горсть колечек обратно в ящик:
– Гончары… пусть делают, ничего менять не будем. А вот людям торговым! Я вам внятно говорю: платить везде вот этими! Поняли?
– А… ежели… не схотят?
– Тогда вон теми, розовыми. От старья надо избавляться.
