Фру Хелена Экдаль, урожденная Мандельбаум, вдова, бывшая актриса.
1. Оскар Экдаль, её старший сын, директор театра
Эмили Экдаль, его жена, актриса.
Аманда 12 лет, Александр 10 лет, Фанни 8 лет — их дети.
2. Карл Экдаль, профессор, её второй сын.
Лидия Экдаль, его жена, по происхождению немка.
3. Густав Адольф Экдаль, ресторатор, делец, её третий сын.
Альма Экдаль, его жена.
Петра 18 лет, Енни 8 лет — их дети. Эва, 7 лет, соседская девочка.
Фрекен Бега, кухарка фру Хелены.
Фрекен Эстер, горничная фру Хелены.
Алида и Лисен, кухарки Сири и Берта, горничные.
Май, хромоножка, няня в семье Оскара и Эмили.
Исак Якоби, еврей, коммерсант.
Арон около 20 лет, Измаил около 16 лет — племянники Исака Якоби, сыновья его сестры.
Господин Филип Ландаль, 73 года, режиссер и актер (благородный отец).
Фрекен Ханна Шварц, инженю.
Господин Микаэль Бергман, молодой, подающий надежды, играет Гамлета
Господин Мурсинг, играет Короля в «Гамлете».
Тумас Грааль, играет Герцога в «Двенадцатой ночи».
Юхан Армфельдт, играет Мальволио.
Грете Хольм, играет Марию.
Господин Салениус, играет Тобиаса Раапа.
Фру Синклэр, страдает астмой, продает билеты.
Суфлёрша.
Начальник канцелярии
Фру Пальлгрен, канцелярская рабыня.
Реквизитор
Доктор Фюрстенберг, домашний врач.
Полковник.
Ректор университета (Ректор Магнификус).
Епископ Эдвард Вергерус.
Хенриэтта Вергерус, сестра Епископа.
Фру Бленда Вергерус, мать Епископа
Эльса Бергиус, тетка Епископа.
Малла Тандер, кухарка, похожа на крысу.
Карна, Сельма, Юстина — служанки.
Дворник
Пьяный кучер.
Паулин 12 лет, Эсмеральда 10 лет — призраки.
Старый пастор.
Комиссар полиции
Подкупленный священник.
Роза, 20 лет, няня.
Через Город протекает довольно бурная река с порогами и стремнинами. На крутом холме возвышается Замок, внушительное кирпичное средневековое сооружение — там правит губернатор. В центре непритязательно-однообразной застройки стоит Домский собор, памятник набожности иной эпохи, — там мечет громы и молнии Епископ. Город гордится также отягощенным традициями Университетом и Театром, спектакли в котором идут каждый день. Кроме того, в Городе имеются недавно построенная Городская гостиница, отличающаяся скорее шиком, чем солидностью, две небольшие усердные конки, буравящие город в различных направлениях, весьма незатейливый Вокзал, район с каменными постройками для состоятельных граждан и район с ветхими домами ремесленников, студентов и поденщиков. По реке осуществляется незначительное судоходство, а Промышленность представлена двумя крупными мельницами, которые мелют зерно, выращенное на плодородной равнине. Есть также благоухающее производство по переработке кож с принадлежащей ему обувной фабричкой. Раскидистый Парк и знаменитый Ботанический Сад дополняют картину неприхотливого благосостояния, глубоко укоренившегося чувства собственного достоинства и слегка сонливой культурной и научной деятельности.
Это замкнутый мирок, который не слишком тревожат бури и знамения эпохи. Новые мысли и революционные идеи перемалываются в пропитанных керосинным чадом и насквозь продуваемых студенческих комнатах. В остальном Город живёт, не заботясь о внешнем мире. Местная газета стоит на страже надежности и порядка и считает своим само собой разумеющимся долгом не волновать шесть тысяч верных подписчиков.
Жизнь в Городе идет по заведенному ритму. Зимой Город живет нормальной жизнью, весной его охватывает необычайное возбуждение, летом он тихо дремлет, чтобы в начале сентября проснуться под шум осенних дождей, пеленой затягивающих равнину, и гам студентов, заполняющих аудитории, сдающиеся в наем комнаты и харчевни. Театр открывает новый сезон, университетский оркестр настраивает инструменты, студенческий хор прочищает голоса гороховым супом и горячим пуншем, по мокрым, усыпанным листьями улицам бредут туманными утрами школьники, профессора всходят на свои кафедры, и в высшей степени респектабельный городской Бордель вновь принимает гостей — офицеров расположенного поблизости гарнизона. И вот наступает зима, в ноябре выпадает первый снег, дуют холодные северные ветры, престарелые городские вдовы схватывают простуду и умирают от воспаления легких. По воскресеньям под свинцовым небом звонят погребальные колокола. Страдающие от похмелья студенты, словно по-зимнему вялые жуки, пробираются через сугробы в харчевню — к живительной выпивке и угольным печкам, иногда по улице прозвенят с фальшивым оживлением сани, и глухо шумят пороги, черная вскипающая вода тревожно бурлит, стиснутая льдом, — пробил час уставших от жизни самоубийц. В Театре играют великие Трагедии, и дым от голландских и дровяных печей стелется над засыпанными снегом крышами.
