Детство – волшебное и безопасное время. После него наступят годы, наполненные проблемами взрослой жизни. Но, пока ты ребенок, ты должен наслаждаться чудесами новых открытий, испытывая счастье от каждого прожитого дня. Когда еще быть счастливым, если не в детстве? Это история о детях, столкнувшихся со всеми прелестями современного мира, чей досуг ограничивается электронными гаджетами. Они с нетерпением ожидают следующего дня, чтобы всецело погрузиться в виртуальный мир, все больше разрывая связь с реальностью. Фантасмагория отправит вас в путешествие по реальному миру, насквозь переплетенному с виртуальностью.
А правду ли говорят, что всю Россию Москва кормит?
Конечно, сынок, хотя и было время, когда все было наоборот, но кто теперь об этом вспомнит? Поговаривают, раньше и деревни были нужны, а в городах народ плоды только пожинал. Но может и не правда все это. Москва она вон какая теперь стала, почти на всю Россию растянулась.
Куда не глянешь – Москва руки тянет, ну это оно и к лучшему. Зато теперь все мы жители столицы, и каждый к району определенному приставлен. Я вот родился еще на севере, но это когда он был совсем севером, холодно там было очень, а зимы такие, что из дому не выйти, не сродни нынешним. Там и пригодился. И красоту столичную увидел лишь в зрелом возрасте. А теперь с рождения все путь от истоков родины начинают, а уж потом где захочешь, туда и поселишься. К тому же, когда в молодости всякие народы в одном месте повидаешь, тебе и живется со всеми в мире.
– Ну, что вы все байки травите, – нахмурившись, проговорила одна из воспитательниц ново московского пансиона Вера Сергеевна.
– Алеша, оставь дядю Володю, ему нужно отдохнуть, а сам бегом в столовую, обед стынет. Да поиграй с ребятами после, сегодня все же выходной.
Алеша повиновался и спустя мгновение его шаги доносились из другого конца длинного коридора.
– Ну, а вы, Владимир Петрович, что не обедаете? Сами ведь сегодня молекулярную кухню заказывали. Все как на картинке, считайте, что из Парижа.
– Да что вы, Верочка, я этого кушать не стану. Глядя на такие изыски, я чувствую себя сорванцом на уроках химии. Вот и колбы подходящие, да дым идет.
Владимир Петрович поднял руку, щелкнув пальцами. Спустя мгновение, услышав призыв, в углу просторной комнаты включился похожий на метровый стол на колесиках, робот уборщик и молекулярная кухня, тарелка за тарелкой, начала исчезать в его просторном чреве.
Владимир Петрович проводил взглядом чудо техники, жестом усадил Веру Петровну на стул рядом с собой и будто убедившись, что робот их не слышит в пол голоса заговорил.
– Вот я уже сколько времени наблюдаю за ними – все то у них есть. Хочешь кухню разную – на тебе. И танцуют, и поют, сколько проблем с наших плеч они сняли. А счастливей мы не сделались, все то нам не так, да не эдак. И детей чему учим. Все то за нас в жизни машины делают. Я бы взял детишек Сашку, Пашку и Алешку да игры какие-нибудь показал им что ли старинные. Да просто по улице провел бы ребят, глядишь и без экранов своих заснут в коем-то веке.
– Вы же сами знаете, сейчас без помощника выходить не принято. А и чего по улице то зря шастать – у вас с балкона любой вид открывается.
Вера подошла к панорамному окну и нажала на появившийся на нем дисплей. Часть стекла вмиг озарилась информационным табло со множеством картинок.
– Владимир, куда вы хотите сегодня направиться? Быть может ваш любимый остров Сите?
Вера нажала на дисплей и будто бы по мановению волшебной палочки по комнате повеял ветер, знакомая обстановка вмиг закружилась и исчезла, сменившись картинами географического центра Парижа, да так, что они вмиг оказались стоящими на мосту посреди Сены, обдуваемые легким бризом.
– Или быть может вы предпочитаете окрестности Лондона? Простите, я забыла, что вы разочаровались в молекулярной кухне, – Вера скупо улыбнулась.
– Вы же знаете, Верочка, больше всего я люблю обедать на Воробьевых горах, наслаждаясь потрясающей панорамой. Но, видите ли, быть здесь и прокручивать эти потрясающие пейзажи, коими нас снабдили наши наставники – это, конечно, прекрасно. Но, кажется мне, что все это ненастоящее. Сколько я не думал, так и не пришел к выводу, отчего мы теперь никуда не ходим своими ногами. А так вот, – Владимир провел пальцем в воздухе, рисуя круг, – вот так вот проводим пальцем по экрану и тут же становимся сытыми, видим места, куда бы раньше и вовек не добрались. Но мы не чувствуем, не ощущаем реальную атмосферу там царящую.
– Да бросьте вы, – возразила Вера. – Вы ведь наставник! Эти прекрасные, – Вера задумалась, выбирая слово, – существа… наделили нас своей культурой. Обучили тому, что мы не знали, утолили голод…
– Прошу Вас, не продолжайте, я все это прекрасно знаю. Да, они безусловно сделали очень многое. Чего стоит только то, что я, престарелый параноик, доживающий дни в полном одиночестве, стал наставником и считаю, что поистине отцом, хоть и не родителем этим прекрасным детям, выращенным бы в прошлой жизни в интернатах в одиночестве без любви и заботы. Это они придумали объединить детские и престарелые дома, создав нам такие прекрасные небоскрёбы, где мы чувствуем себя, как короли, на этих квадратных метрах.
– Бросьте вы искать подвох. Просто живите и наслаждайтесь!
– А какой ценой? Кто ее объявит? Ведь за все рано или поздно придется платить!
– Полно Вам! Лучше сводите ребят в музей современного искусства.
– Современного на сегодня хватит, мы пойдем в Третьяковку и точка! – весьма оживившись, хлопнул по столу развеселивший Владимир Петрович, да так, что робот воспринял это за призыв и теперь стоял рядом в ожидании команды.
