В поисках вдохновения начинающий писатель-фантаст приезжает "на деревню к дедушке", чтобы провести ночь под звёздами. Он обдумывает причины своих творческих неудач и старается придумать сюжет следующего романа, который уж точно станет бестселлером… Рассказы сборника непохожи один на другой. В них сплелись улыбка и насмешка, реальность и вымышленные миры. Молодой упырь Персефоний пытается вырваться из города неограниченных потребностей, занудливый человек обнаруживает мошенническое предприятие под маской выставки экзотических птиц, Сизиф получает отпуск в царстве Аида и устраивается на работу буквально по соседству от читателя, а в иной реальности домовой приезжает в механический отель, в котором нет ни единого живого существа обслуги…
Уж не подколол ли меня дед Гриша?
Я говорил о вдохновении, а он дал совет, исполненный убийственно серьёзного житейского прагматизма:
– Если что-то хочешь найти, вспомни, где таскался с этой штукой, авось и смекнёшь, в какую дыру сронил.
Я принял его невежество за чистую монету и только рукой махнул. Незачем растрачивать красноречие. Что может дед Гриша, плоть от плоти чернозёма, смыслить в страданиях сетевого писателя?
Он сухой и жилистый, угадывает погоду по утреннему ветерку, а клёв на старице по форме облаков, или, может, по росе, или по кофейной гуще. В его корявых пальцах воскресают, казалось бы, отжившие своё вещи. Земля словно выталкивает ему навстречу всё лучшее, что может произвести. Он ехиден и добр, серьёзен и насмешлив, он в каждую минуту знает, о чём думает или может подумать каждый из сельчан – причём, насколько могу судить, сроду ещё не ошибался.
Но за всю жизнь, во всяком случае, после «Капитанской дочки», дед Гриша не читал ничего сложнее районной газеты.
Как рассказать такому человеку о метаниях творческой натуры? Как объяснить ему чувство, которое накатывает, когда проверяешь статистику трёх своих книг и видишь, что число читателей второй год не может перевалить за сотню, а в комментариях плесневеют положительный отзыв «Ничего так, легко читается» и отрицательный «Автор, завязывай с травой»?
Я грустно допил чай.
– Забудь, деда Гриша. Спасибо за угощение.
– Ну, теперь и на боковую, – охотно кивнул он.
Дед Гриша уже давно клевал носом. Деревенские жители, как известно, встают с петухами. К деду Грише это не относится. Он встаёт, чтобы разбудить петухов.
– Ты ложись, деда, а я пойду на звёзды погляжу, – сказал я, надвигая шлёпанцы.
– Припёрло?
– Да нет же! Это другое. Это в душе…
Он внимательно посмотрел на меня, пряча недоумение, и сочувственно посоветовал:
– Спал бы ты. По грибы ж завтра собрались.
– Не заморачивайся, деда, всё равно не поймёшь. Просто в городе звёзд не бывает…
– Ах, ну… Лады, сходи посмотри, как они там.
Я шагнул в сени, нащупал входную дверь, открыл её… и повернул назад. Дед Гриша убирал со стола посуду.
– Что, насмотрелся?
– Да нет, просто темно, хоть глаз коли. Я фонарь возьму.
Фонарь стоял на полке над вешалкой. Я потянулся за ним, потом сообразил, что веду себя по-свински, и задержался, чтобы помочь деду Грише с посудой. Потом он пожелал мне доброй ночи и отдёрнул занавеску в зелёный горошек, за которой подле печки пряталась его кровать, а я наконец пошёл искать вдохновение.
Миллион звёзд ждал меня, но я не стал стоять посреди двора, запрокинув голову. Лучше всего для моих планов подходила лавка, стратегически расположенная в огороде, неподалёку от колодца. Я отыскал её, подсвечивая себе фонарём, и лёг на спину.
Издалека слышалась приглушённая песня сверчка. Над полоской малинника трепетали невидимые крылья. Ноздри щекотал аромат ночной фиалки, притулившейся рядом с парником. Порыв ветра прокатился по вселенной дремотным шёпотом листьев.
И надо всем возвышалось недостижимое совершенство звёздного неба.
Я потянулся, каждой клеткой впитывая полузабытое с детских лет наслаждение летней ночи. Сколько удивительных историй роилось когда-то в моей голове под этим куполом красивейшего из храмов природы! Наверное, уже тогда я знал, что когда-нибудь займусь писательством.
Вот только не знал, насколько неблагодарным окажется это занятие. Ну что, что нужно читателям? Они готовы мегатоннами глотать всякую чепуху, но упорно проходят мимо концентрата всего, что сами же любят…
…Я подсигивал от восторга, когда писал «Кровавые звёзды». Там у меня Ярослав Зарубин, бывший десантник и преподаватель истории, попадает в альтернативное прошлое и меняет ход войны. Банально? Хо-хо, вы просто ещё не дочитали до середины, где Ярослав узнаёт, что эта версия параллельной реальности имеет существенные отличия от нашего мира. Вторая мировая война оказывается только ширмой, за которой разворачивается борьба вампирских кланов, колдовских ковентов, волколачьих стай, ведьмачьих орденов и прочих масонских лож. Ярослав, уроженец другого мира, неуязвим для магии, и становится ценным агентом СМЕРКа. Он сражается с врагами всех мастей и уверенно ведёт альтернативный СССР к мировому господству.
Чего не хватает? Попаданцы популярны? Вот он – воплощение идеального героя нашего времени: крут, благороден, обаятелен, и даже самый внимательный пользователь Википедии не уличит его в некомпетентности.
Патриотизм? Хоть залейся.
Альтернативная история? Нате!
Тайные общества, теории заговора? Россыпью: есть даже засекреченная Инквизиция, которая предлагает сотрудничество СМЕРКу, но Ярослав выясняет, что она полностью контролируется итальянскими фашистами-вампирами, а через них – верховным личем Гитлером.
Никаких заморочек! Никакого двойного дна и скрытых смыслов. Персонажи просты и понятны, внутри ровно такие же, как и снаружи.
И юмор есть. СМЕРК – это «смерть колдунам». Ну смешно же?
Единственной реакцией на книгу в Интернете был…
Шлёп!
