В доме на Невском он сумел оказаться только в последние минуты рабочего дня. «Каппа» слабо гудела. В кресле оператора системы спал Холмов, уткнув голову в руки. Нежаркие солнечные лучи лежали на взъерошенном затылке нового сотрудника. «Перенервничал парень перед выходом на самостоятельную работу», — улыбнулся Шулун и не стал его будить. Он вызвал на экран отчет «каппы» за день. Сделано было удивительно много; внесенные изменения позволяли гораздо лучше и чище воспроизводить объемные изображения распознанных объектов. Открывалась возможность прямого инструментального изучения прошлого в исторических местах. В принципе — хоть казнь стрельцов на Красной площади. Феноменальная «каппа» зафиксировала два случая, когда Холмов прибегнул к экстренному возврату из информационных путешествий, причем вторая попытка оказалась незавершенной.
Шулун выключил систему. Потер виски и задумался. Случаи с Холмовым и его предшественником ясно говорили: возможности «каппы» больше, чем предполагалось, и теория информационной относительности времени может получить экспериментальное подтверждение, дело это не пустое. Вырисовывались контуры потрясающего доклада на Совете. Он, пожалуй, начнет с каскада тщательно подобранных фактов, пойдет плясать от печки — от древних изображений пришельцев, из будущего в скафандроподобной функциональной одежде. Потом перейдет к другим доказательствам контактов между людьми разных эпох… Забыв о Холмове, Христофор решил посидеть еще часок-другой, покопаться в материалах, «перелопатить» еще одну стопу журналов.
Перенеся из шкафа на стол очередную порцию старых изданий, Шулун погрузился в работу. Вскоре он наткнулся на заметку в «Ниве» об изобретении Линдберга и «взял ее на карандаш». Переписал он на всякий случай и другое сообщение журнала, которое обнаружил в одном из последующих номеров. Сообщение называлось «Происшествие на Невском проспекте» и гласило: «Изобретатель способа управления взрывом на расстоянии г. Линдберг, о работах которого мы сообщали на страницах нашего журнала, найден в своей лаборатории на Невском проспекте застреленным. Департамент полиции ведет энергичное расследование этого прискорбного происшествия».
Было уже около семи вечера, когда Холмов зашевелился и поднял голову.
— Извините, — встрепенулся он, потирая замятую щеку.
— Ничего, в нерабочее время спать не возбраняется. А я уже у «каппы» все узнал. Хороший блочок ты вставил в алгоритм, одобряю. Слушай, а почему ты второй раз не закончил набор кода на аварийном приборе?
— Почему? — мучительно задумался Холмов. — Да, что-то было такое… — Он полез в нагрудный карман и достал горсть обломков.
Шулун изумленно покачал головой. У Холмова краской наливались уши.
— Ладно, бывает, — решил замять дело завлаб, — программа есть, перезапишем ее и только. Забудь, не бери в голову. Вот лучше послушай, что я тут раскопал под заголовком «Таинственное исчезновение»: «По сообщениям заокеанских газет, в военно-морскую лабораторию США в Балтиморе явился некий молодой человек, с трудом изъясняющийся по-английски. Он предложил способ превращения воды в моторное топливо. Была создана комиссия из специалистов. Изобретателю предоставили быстроходный катер, оснащенный мощным двигателем. На вопрос, какой водой — морской или пресной — заправить баки, молодой человек сказал, что это безразлично. Он попросил только членов комиссии на короткое время покинуть моторное отделение, это пожелание было удовлетворено.
Спустя минуту, к удивлению специалистов, двигатель легко запустился и начал работать очень мягко. Эксперимент продолжался около шести часов. Все это время катер с комиссией на борту бороздил воды Чезапикского залива, работая на одной воде без грамма топлива.
Для продолжения испытаний изобретатель не явился. На следующую ночь и катер бесследно исчез при таинственных обстоятельствах».
— Ну, что на это скажешь, молодой гений? — спросил Христофор, закончив чтение.
Холмов ничего не мог ответить — он держался за горло, сдавленное внезапным спазмом. Потом судорожным движением все же протолкнул в себя воздух. Встревоженный Шулун, забыв о своем вопросе и докладе, схватил его за локоть.
— Что такое? Ты чего — спортсмен, здоровый парень и — на тебе.
— Не знаю, — почти нормальным тоном сказал Ростислав, — вспышка перед глазами с такими разноцветными искрами… И будто нечем дышать — проваливаешься в бездонный омут. Ну, будто тонешь, понимаете…
Шулун отодвинул бумаги и решительно встал.
— Все, все. Разбегаемся. Насиловать организм нельзя. На воздух, на воздух.
Они обесточили помещение, поставили его на охранную сигнализацию и спустились на Невский, начинавший уже жить вечерней жизнью.
По пути к Марсову полю Холмов вспомнил о «бобе», который следовало непременно заменить. Он осмотрел все карманы. Преобразователя нигде не было.
