В доме на Невском он сумел оказаться только в последние минуты рабочего дня. “Каппа” слабо гудела. В кресле оператора системы спал Холмов, уткнув голову в руки. Нежаркие солнечные лучи лежали на взъерошенном затылке нового сотрудника. “Перенервничал парень перед выходом на самостоятельную работу”,-улыбнулся Шулун и не стал его будить. Он вызвал на экран отчет “каппы” за день. Сделано было удивительно много; внесенные изменения позволяли гораздо лучше и чище воспроизводить объемные изображения распознанных объектов. Открывалась возможность прямого инструментального изучения прошлого в исторических местах. В принципе - хоть казнь стрельцов на Красной площади. Феноменальная “каппа” зафиксировала два случая, когда Холмов прибегнул к экстренному возврату из информационных путешествий, причем вторая попытка оказалась незавершенной.
Шулун выключил систему. Потер виски и задумался. Случаи с Холмовым и его предшественником ясно говорили: возможности “каппы” больше, чем предполагалось, и теория информационной относительности времени может получить экспериментальное подтверждение, дело это не пустое. Вырисовывались контуры потрясающего доклада на Совете. Он, пожалуй, начнет с каскада тщательно подобранных фактов, пойдет плясать от печки - от древних изображений пришельцев, из будущего в скафандроподобной функциональной одежде. Потом перейдет к другим доказательствам контактов между людьми разных эпох… Забыв о Холмове, Христофор решил посидеть еще часок-другой, покопаться в материалах, “перелопатить” еще одну стопу журналов.
Перенеся из шкафа на стол очередную порцию старых изданий, Шулун погрузился в работу. Вскоре он наткнулся на заметку в “Ниве” об изобретении Линдберга и “взял ее на карандаш”. Переписал он на всякий случай и другое сообщение журнала, которое обнаружил в одном из последующих номеров. Сообщение называлось “Происшествие на Невском проспекте” и гласило: “Изобретатель способа управления взрывом на расстоянии г. Линдберг, о работах которого мы сообщали на страницах нашего журнала, найден в своей лаборатории на Невском проспекте застреленным. Департамент полиции ведет энергичное расследование этого прискорбного происшествия”.
Было уже около семи вечера, когда Холмов зашевелился и поднял голову.
– Извините,- встрепенулся он, потирая замятую щеку.
– Ничего, в нерабочее время спать не возбраняется. А я уже у “каппы” все узнал. Хороший блочок ты вставил в алгоритм, одобряю. Слушай, а почему ты второй раз не закончил набор кода на аварийном приборе?
– Почему? - мучительно задумался Холмов.- Да, что-то было такое…- Он полез в нагрудный карман и достал горсть обломков.
Шулун изумленно покачал головой. У Холмова краской наливались уши.
– Ладно, бывает,- решил замять дело завлаб,- программа есть, перезапишем ее и только. Забудь, не бери в голову. Вот лучше послушай, что я тут раскопал под заголовком “Таинственное исчезновение”: “По сообщениям заокеанских газет, в военно-морскую лабораторию США в Балтиморе явился некий молодой человек, с трудом изъясняющийся по-английски. Он предложил способ превращения воды в моторное топливо. Была создана комиссия из специалистов. Изобретателю предоставили быстроходный катер, оснащенный мощным двигателем. На вопрос, какой водой - морской или пресной - заправить баки, молодой человек сказал, что это безразлично. Он попросил только членов комиссии на короткое время покинуть моторное отделение, это пожелание было удовлетворено.
Спустя минуту, к удивлению специалистов, двигатель легко запустился и начал работать очень мягко. Эксперимент продолжался около шести часов. Все это время катер с комиссией на борту бороздил воды Чезапикского залива, работая на одной воде без грамма топлива.
Для продолжения испытаний изобретатель не явился. На следующую ночь и катер бесследно исчез при таинственных обстоятельствах”.
– Ну, что на это скажешь, молодой гений? - спросил Христофор, закончив чтение.
Холмов ничего не мог ответить - он держался за горло, сдавленное внезапным спазмом. Потом судорожным движением все же протолкнул в себя воздух. Встревоженный Шулун, забыв о своем вопросе и докладе, схватил его за локоть.
– Что такое? Ты чего - спортсмен, здоровый парень и - на тебе.
– Не знаю,-почти нормальным тоном сказал Ростислав,-вспышка перед глазами с такими разноцветными искрами… И будто нечем дышать - проваливаешься в бездонный омут. Ну, будто тонешь, понимаете…
Шулун отодвинул бумаги и решительно встал.
– Все, все. Разбегаемся. Насиловать организм нельзя. На воздух, на воздух.
Они обесточили помещение, поставили его на охранную сигнализацию и спустились на Невский, начинавший уже жить вечерней жизнью.
По пути к Марсову полю Холмов вспомнил о “бобе”, который следовало непременно заменить. Он осмотрел все карманы. Преобразователя нигде не было.
