— Подождите пять минут, ребята, — сказала она. — Я вернусь.
Она прошла к кабинету.
— На связи Большое Кольцо, — сказал ватерполист. — Неведомая угроза поднимается из глубин космоса. Все разумные существа Галактики должны объединиться.
Мвен Мае, синий гигант с Серебряной планеты, смотрел на Дашу с гигантского экрана. Затем он отложил кисти и палитру, кинул прощальный взгляд на полотно, над которым трудился уже три года, поцеловал подбежавших к нему внучат и снял со стены супербластер.
Он принялся стряхивать с него пыль.
— Мы сами виноваты, — сказал Глава Совета, — мы забыли, как надо защищать наши идеалы. Я даже не знаю, кого назначить командующим космическим флотом. Мы должны избрать одного из нас, способного сражаться и, если надо, убивать и умереть за свободу Галактики.
На стенах кабинета загорелись экраны. На каждом — лицо президента. Лица были разных цветов и форм, но всех Даша знала, бывала у них с государственными визитами, принимала у себя…
Президенты молчали.
Тогда Даша произнесла, чувствуя, как по спине пробежала струйка нервного пота: — Я согласна возглавить боевой флот.
— Ты? — В глазах Мвен Маса сверкнуло удивление.
— Я готова, — сказала Даша.
Мвен Мае обратил свой взор поочередно ко всем экранам.
И президенты различных планет склоняли головы перед решением Даши. Она взяла на себя Ответственность.
— Решением Большого Кольца, — произнес наконец Мвен Мае, — президент Московской Федерации возглавит боевой флот.
Формальности были завершены.
Даша выключила экраны.
Затем сказала подошедшему Паскуале: — Ты слышал?
— Я боюсь за тебя, девочка, — ответил старый министр.
— А я горжусь тобой, — сказала от двери тетя Тампедуа. — Мы не зря с тобой поработали.
— Найди и привези сюда Вадима- приказала Даша ватерполисту. — Скажешь ему, что он назначен командиром земной эскадры. Совещание с высшим военным командованием соберем в семь тридцать.
С этими словами Даша рышла к бассейну.
— Ребята, вылезайте, — попросила она. — Чай попьете дома. У меня дела.
— Все-таки зазналась, — вздохнул Дима-Помидор.
Даша улыбнулась архитекторам неотразимой предвыборной улыбкой и направилась к лифту. Там, на глубине шестисот метров, находился законсервированный еще сто лет назад стратегический центр управления.
Двери лифта открылись с трудом.
В лифте пахло мышами.
— Ну, Троцкий, держись! — сказала Даша.
Никто из сопровождающих лиц не понял командующего космическим флотом.
Восходящие потоки разъели проплешину в плотной облачной ткани, и мутное белесое пятно Луны глянуло вниз, туда, где волны накатывали на изрезанную протоками землю. Две большие птицы, парящие в ночной выси, углядели огромную темную тушу, медленно плывущую вдоль берега. Сложив крылья, они спикировали на нее, но длинное тело оказалось не дохлым китом, а несъедобной громадой, от которой несло кислой вонючей гарью, а внутри, в гулком чреве, что-то гремело, стучало, изрыгало непонятные и страшные звуки.
Несколько взмахов могучих крыльев — и птицы уносятся прочь, все дальше и дальше от одинокой баржи, идущей глухой ночью невесть куда.
Рыбы, поднявшиеся из глубины, недолго сопровождали ржавый ковчег. Шум, звонкие удары металла о металл, протяжные скрипы распугали их, и юркими серебристыми тенями они ушли вниз, в надежный спасительный мрак.
Между тем судно, удерживаясь на грани двух стихий, не желая сливаться с тем, что внизу, и не умея стать тем, что вверху, держало свой путь к темным берегам.
Волны разбивались о баржу в пену и брызги с монотонным шипением «пршшш… пршшш…», а маленькому человеку, что лежал со связанными за спиной руками, прижавшись щекой к сырым лохмотьям краски, казалось, что кто-то снова издевательски окликает его: «Приемыш! Приемыш!»…
— Приемыш! Приемыш! — кричала Вера дурным голосом, но Сергей, не обращая внимания на ее вопли, хлестал тонким прутом по босым ногам.
К обидным словам он с малых лет привык. Четыре дочери у дяди Харитона, а шуму от них было как от десяти. Спуску они не давали никому. Старшие, Клавдия и Наталья, распугали всех женихов окрест, а младшие, близняшки, Вера и Алевтина, каверзами своими изводили соседей и старших сестер.
Хоть и были сестры — старшие и младшие — от разных матерей, но нраву одинаково буйного. Отец же, человек степенный, часто дивился тому, как от двух его тихих, кротких жен, почивших в бозе, появились ни на кого не похожие разбойные девки.
Родителей своих Сергей не знал. Дядя рассказывал, что в последний раз виделся с ними в Саратове, перед исходом в Москву, и с тех пор вестей от них не было. Племянника своего Харитон отыскал в приюте, да и то после того, как приют сгорел, а дети мыкались по временным пристанищам. Впрочем, о той поре дядя говорил глухо, а Сергей и подавно не хотел о ней вспоминать.
