Он и принял меры. У меня к тому времени в активе уже три дуэли было и рейтинг мой возрос неимоверно. Поохал посланник, повздыхал, но как ни крути, а общий язык с аборигенами никто лучше меня не найдет. Потом, ясное дело, прислали одного специалиста, чтобы подучил меня дипломатическому политесу, и другого, чтобы раскумекал мне, какие есть интересы Земли в этом секторе, — а только больше не они меня, а я их учил местной специфике, особенно первого.
Темный народ, неразвитый.
Что?… А вы думали, с кем разговариваете? Ох, парни, у меня от вас швы разойдутся… Ну да, я и есть посланник Земли на этой планете, а скоро стану чрезвычайным и полномочным послом, это уже решено. Банан с тех пор один летает, встретите его — передавайте привет… Не верите? Ну и не надо, я не настаиваю, а только вот какое дело, ребята: через час у меня дуэль с министром юстиции, он на меня вчера косо посмотрел… Думаете, я тут от нечего делать лясы точу под стоеросовку? Мне секундант нужен, а лучше два и хорошо бы земляне. Если опоздаете на корабль, то я вашему капитану записку напишу, он вам еще благодарность объявит… Ну как, согласны?
Et puis on en rit cela toujours plaisir.[1]
Давно известно, что любое собирательство подобно сумасшествию и нередко кончается трагически для коллекционера или окружающих его людей. Коллекционер иностранной валюты Ян Рокотов за свое невинное увлечение поплатился жизнью, плохо кончил величайший коллекционер прошлого Гобсек, строителями каналов и многочисленных сибирских городов стали собиратели политических анекдотов (говорят, что, с одной стороны, их строили те, кто анекдоты рассказывал, а с другой — те, кто их слушал). История, которую я намерен рассказать, тоже была частью коллекции, долгое время хранившейся в стальных сейфах организации, которая долгое время внимательно наблюдала за коллекционерами всех мастей и рангов, а значит, за всеми нами.
Началась эта история в приснопамятном тысяча девятьсот двенадцатом году, когда небезызвестный предводитель Старгородского дворянства, моветон и бонвиван Ипполит Матвеевич Воробьянинов, владевший лучшей в России коллекцией земских марок, завел оживленную переписку с известным английским филателистом Энфильдом и к сожалению своему убедился в превосходстве коллекции заморского филателиста, которая была куда полнее, нежели коллекция россиянина.
Неугомонный Ипполит Матвеевич огорчался недолго.
Чтобы утереть нос англичанину, Воробьянинов подбил председателя земской управы на выпуск новых марок Старгородского губернского земства. Смешливый старик, посвященный в соперничество предводителя, быстро согласился, и новые марки зеленого и розового цвета с изображением фельдмаршала Кутузова, выпущенные тиражом в два экземпляра, были включены в каталог за 1912 год. Клише Ипполит Матвеевич собственноручно разбил молотком, став, таким образом, собственником двух марок, по своей редкости не уступающих знаменитому «Голубому Маврикию». Через несколько месяцев предводитель дворянства получил от Энфильда письмо, в котором англичанин учтиво просил русского собрата уступить ему одну из редчайших марок по цене, которую будет угодно назначить мистеру Воробъянинову.
Предводитель, заливаясь радостным смехом, сел за ответное письмо, в котором написал большими латинскими буквами: «NAKOSIJ WYKUSI!», на чем деловая связь двух филателистов прекратилась навеки, а страсть Ипполита Матвеевича к собирательству знаков почтовой оплаты значительно ослабла, а позже и вовсе сошла на нет.
Альбомы с марками долгое время пылились в секретере, пока не заняли своего места на чердаке среди копящегося там хлама.
Сам Воробьянинов к тому времени увлекся женой нового окружного прокурора Еленой Станиславовной Боур, тайком от мужа увез ее в Париж, откуда возвратился лишь через год, еще не зная, что в мае будущего года умрет его жена, а в июле разразится война с Германией, что в восемнадцатом хмуром году его выгонят из собственного дома, и вернется он в город Старгород через четырнадцать лет, войдет в город чужим человеком, чтобы искать клад своей тещи, сдуру запрятанный ею в гамбсовский стул,[2] и закончит жизнь в психиатрической больнице Хамовнического района российской столицы.
Запыленные альбомы с марками были обнаружены и реквизированы начальником Старгородского уголовного розыска товарищем Буянченко в тридцать третьем году. Еще через год Буянченко был исключен из числа товарищей приговором Старгородского народного суда за присвоение ценностей, реквизированных у социально-опасных элементов.
