Да с какой стати я должен безропотно позволять государству ставить свои интересы выше моих? Что я им - винтик какой? Или недруг, или посторонний, которого не грех разыграть втемную?
Кой черт! Конечно, я согласился бы пережить то, что пережил, ради общего дела. Но добровольно! И только если бы сам понял, что иного выхода просто нет. Но ни в коем случае не так, как сделали они…
А если нельзя иначе?
Иногда становится просто стыдно за свою принадлежность к человечеству. Только оно могло выдумать такую прорву ситуаций, когда успех можно купить исключительно подлостью, и придумало для подлости массу эвфемизмов. Нет, не надо мне такого успеха.
Мне - да. Имею право отказаться. А Антарктиде?
Спустя какое-то время я устал скрежетать зубами и переменил позу, чтобы наблюдать в окно кусочек пейзажа. Пейзаж был - во! Заглядение. Сначала мне казалось, что природа попросту насмехается надо мною, а потом я, как ни странно, поддался ее очарованию, стал понемногу успокаиваться и уже начал задремывать, когда услышал визг тормозов подкатившей к дому машины.
Кто еще пожаловал? Швейцарская полиция? Спецслужбы с группой захвата? Очень может быть.
А когда я услышал доносящиеся из гостиной голоса, то не встал с постели, не вскочил и даже не выпрыгнул - телепортировал, что ли. Как был, неглиже. И ухитрился устоять на своих двоих, придерживаясь только за воздух.
– Генка!..
– Папка!!!
Дети опередили Валю и с разбегу повисли на мне - к счастью, симметрично, так как малейший крен вогнал бы меня в пике. А Валя обняла всех троих, расцеловала меня так, что потемнело в глазах, и заголосила:
– Генка, мы так боялись за тебя, так боялись… И сначала, и потом, и особенно когда передали, что ты пропал…
– Ошиблись, - прохрипел я, силясь вдохнуть под всей этой грудой. - Бывает.
– Мы так и поняли, когда один человек оформил нам выезд. Быстро-быстро, я даже не поверила, что такое может быть. И квартиру через него продали в два дня и по хорошей цене…
– Папка, а мы теперь тоже антаркты!
– Пап, когда мы поедем в Антарктиду?
– Что-о?
– Пап, ты у нас самый крутой!
Краем глаза я заметил Ерему Шеклтона. Он стоял - рот до ушей - и делал мне какие-то знаки. Похоже, они означали: «Благодарить не надо. И еще имей в виду: ты нам никаких заявлений не делал, мы ничего не слышали».
А ну вас всех! Когда приходит счастье, надо просто быть счастливым, а дела текущие решать в порядке очереди…»
К исходу вторых суток после потери трактора Непрухину стало ясно: пешком до Солнечного не дойти.
Ночи были ужасны. Ни луны, ни звезд, одна лишь светящаяся стрелка компаса. Одиннадцать часов полной темноты и летящего снега. Двое бредущих в обнимку, как пьяные. Черепашье движение в замороженной бесконечности. Пурга то затихала ненадолго, то принималась выть с новой силой. У пурги было очень много терпения.
Да… Экватор…
Непрухин отдавал себе отчет: в прежние околополюсные времена Антарктида уже убила бы их с Женькой. Любой поход в мае месяце считался безумием, а пеший - просто самоубийством.
И не только считался, но и являлся в действительности. Исключений из правила что-то не припоминалось.
Сейчас, конечно, было легче. Особенно днем. По прикидке Непрухина, в светлое время им удавалось проходить километров по тридцать - тридцать пять. Да еще не меньше пятнадцати в темноте.
Вроде совсем неплохо для начала. Если бы можно было хоть полчаса в сутки отдохнуть в тепле. Если бы утихла резь в желудке. Если бы была пища. Если бы был горячий чай.
И Женька, кажется, все понял. Рычал, скрежетал зубами, но боролся. Тянуть парня не приходилось. Силой он превосходил Непрухина, но много ли толку от силы там, где все решают выносливость и терпение?
– Крышка! - определил он, едва отдышавшись к концу очередного короткого привала. - Как думаешь?
– Все там будем, - зло сказал Непрухин. - Не надо придавать своей персоне слишком много значения. Вот увидишь: сразу легче станет.
– Персону-то жалко, - возразил Женька.
– А мне мою, представь, тоже. Так что, будем тут сидеть и жалеть себя, пока не окочуримся? Я за то, чтобы двигаться. Если и замерзнем, то хоть будем знать, что сделали все возможное. Подумаешь - помрем! Какое необыкновенное явление! С начала цивилизации уже небось миллиардов сто людей перемерло, и то ничего.
– Я-то в первый раз, - заметил Женька, силясь изогнуть в улыбке непослушные губы. - Привычки нет.
«А парень-то вроде ничего, - с облегчением подумал Непрухин. - Истерики, кажется, не будет… Черт, но до чего не повезло!..»
– И я не в десятый. Вставай, пошли.
– Далеко ли?
– В Солнечный город, Незнайка. Можно бы к складу, где летчики провизию с горючкой оставили, оно и поближе, но там ведь радиомаяк. Там нас с тобой запросто могут ждать… Так что - в Солнечный. Я говорил тебе, что он не в оазисе Грирсона?..
