Звонок в дверь разбудил меня подобно грому Мельенира. Смешно… Я таких сравнений нахватался, когда наше книжное издательство мне заказало рассказ о скандинавских верованиях. Раз уж местная знаменитость… А что, у нас неплохое издательство — и Крапивина с «Той Стороной», и Давыдычева с «Иваном Семеновым», и Воробьева с «Капризкой» в свое время выпускали. Нам, детям Урала, вообще с детской литературой повезло. Где вы, милые герои, нынче? На прилавках — кровь и грязь. Среди прочего — Виктор Решетилов.
Заработал я тогда, впрочем, неплохо, чего уж жаловаться-то. На подобную литературу был большой спрос, расхватали и еще попросили. Ой как хотелось посоветовать обратиться к госпоже Марии Семеновой. Но это вам не амбиции начинающих гениев, это — реальные деньги. Как известно, слава приходит и уходит, а вот кушать… Ну что ж, утешим себя сравнением с товарищем Пушкиным, который тоже писал ради денег.
С лирическими отступлениями ушел от главного. Так вот — раздался звонок в дверь. Я поднял гудящую голову и, цитируя по дороге «надо меньше пить… пить меньше надо», побрел к дверям. Выглянул в глазок, чертыхнулся, полетел натягивать халат, снова к двери.
— Витек, знакомься с девочками. Это Наташа, а это…
Она успела на секунду раньше. Протянула руку. Тонкую, нежную, девчоночью руку с ободком колечка…
— Ярослава.
— Виктор.
Голос безнадежно и хрипло садился. Не хватало дыхания. Ярослава, говорите? Здравствуйте, Ярослава, давно не виделись с прошлым.
— Можно, я буду звать вас на ты?
— Тогда я вас… Хм-м-м… тебя просто Ярой?
— Легко… Но я тебя — Виком. Договорились?
— Нет, только не так…
Виктор не был красив. Но с ним было интересней, чем с Виталиком. И он, что привело нас с Наташкой в полный восторг, был не менее талантлив, чем его симпатичный братец. Удачно мы мальчика Виталика заприметили, скажу я вам, очень удачно. Я мысленно облизнулась… Ням-ням.
Генри мой план одобрила, Виктор ей тоже понравился. Только вот мне почему-то жалко было смотреть на Вика, почти хорошего писателя, почти спившегося алкоголика. Знаете ли, смерть жены — еще не повод заколачивать гвозди в собственный гробик и присыпать его землей, а потом ставить роскошный памятник жалости к себе с эпитафией «Он очень много страдал». Не смешно? Не очень-то и хотелось…
Дар у них, конечно, послабее моего (о скромнявая девочка Ярочка! Ты забыла добавить — если будешь много и хорошо заниматься и не лезть своим длинным носом в чернильницу…), и, конечно, Генриеттиного послабее (еще более скромная девочка Яра), но куда уж до них Сашке! Везет нашему Дозору в этот год — сначала я, теперь вот Виктор и Витал. Прелесть, не правда ли? У меня такое ощущение, что что-то обязательно случится… случится.
Нам в принципе не особо сложно пришлось. Умные девочки глупых мальчиков вокруг пальчика обводят еще со времен Адама и Евы. Ну подумаешь, сунулись чуть-чуть куда не следует. Так ведь никто ж этого не видел. А если и видел… Мы Договор не нарушали. И тут же, в автобусе, себе свидание на вечер организовали. Наташка Пиявковна и я для братца. Братец, как мне пообещали, не зануда, но писатель. Замечтатель-но… Просто… Даже «паранджу» не пришлось накидывать.
Уже переступив порог, я поняла, что с Виктором придется труднее. Оно сразу видно — старший братец. Но все-таки наполовину алкоголик, жалеющий себя — для меня отнюдь не теорема Ферма. Так себе задачка, средней сложности…
Ага, как там его покойная жена называла?
— Легко… Но я тебя — Виком… Договорились?
Зрачки у него потемнели. Расширились. И голос сразу сел.
Хрипло-хрипло он так ответил — будто через силу. Но отчетливо. Словно решение принял:
— Можно. Вам, Ярочка, все можно.
Ну вот. Первый крючок есть. Не сорвись, золотая рыбка.
Наташка, как паук, Виталия уволокла куда-то в глубь квартиры (о, я просто видела эту мысль Виктора — про то, что это Виталий уволок в уголок девочку Наташу… Счас… Ждите от Наташки, что ее кто-то в уголок уволочет)… Но мне это на руку, Наташка же понимает.
Я присела на краешек расшатанной табуретки. Сразу видно, обитают исключительно неженатые мужчины, которым давно пора завести постоянную бабу. Вот у меня Сашка табуретки не раскачивает и вообще лишний раз на кухне не появляется. Наклонилась к стене, прикрыла глаза. Усталая девочка… Видно, что усталая. Давайте меня пожалеем, погладим по головке и расскажем, какая я красивая.
Я почувствовала, как он вошел в кухню. Видимо, устал пристраивать на вешалке мое пальто или чем там еще можно заниматься в течение более чем получаса? Играем по нотам — огней так много золотых, а я, дура такая, люблю женатого. Хоть и в далеком прошлом. Но так, чтоб до него дошло быстро. Ну, я сексуальная (грудь вперед), но неприступная (колени вместе) и одинокая. Еще пару секунд сидеть так, расслабившись, только потом открыть глаза и сесть прямо.
— Вик, скажите честно, вы ее сильно любили?
Он вопроса не ожидал. И не спросит — откуда знаю. Догадалась. Женская интуиция. У нас ведь только логики нет. Хотя, честно говоря, я такое понятие, как «мужская логика», в принципе в природе не встречала.
