— То есть как это? — На свинячьем рыльце мелькнуло нечто вроде удивления. — Бросить здесь столько добра?! Чтобы это потом кому-то досталось? Просто взять и так вот бросить? Думаете, если мы прибыли издалека, то порядков не знаем?! Закон на нашей стороне!
— Очень хорошо. — Лицо туземки оставалось совершенно невозмутимым.
Очевидно, местные власти отлично разбирались в том, кого посылать на вербовку: ни тени неудовольствия, раздражения или возмущения.
— Тогда ваши вещи поедут вторым рейсом. Первым мы отправим людей — они вымотаны перелетом.
А улов у сего ловца человеков был хорош: несколько здоровых парней, две семьи с ребятишками и женщинами, способными рожать, и одинокий холостяк, то есть я.
— А кто все это будет караулить? Есть здесь полиция?
— На Надежде Непокорных нет штатной полиции, — снова очень вежливо пояснила рыжая девица. Терпение явно было одной из добродетелей пионеров данного мира. — Преступность здесь крайне низка. Но командный центр Космопорта может понаблюдать за вашим имуществом.
— Вот еще! — хрюкнула астронавтка. — Знаю я эти ваши железяки — то плата полетела, то микросхема барахлит! А вещички-то потом тю-тю! Из-за этих перелетов и так уже кучу добра растеряли! Я сама здесь останусь и за всем присмотрю. А вы давайте, чтоб недолго там! Ночи у вас здесь как? Не слишком холодные?
— О нет, — улыбнулась девушка. — Ночи здесь вполне комфортные.
Девица нравилась мне все больше. И я напористо, некоторым бы показалось, что и нагловато, направился к кабине и занял место рядом с шофером. Красотка одним махом запрыгнула на высокое сиденье. На губах ее блуждала полуулыбка человека, которому не дали от души рассмеяться. С той же улыбкой, приятно оттенявшей ямочки на щеках и родинку над верхней губкой слева, она искоса взглянула на меня:
— Благородный господин, может быть, уступит место в кабине одной из дам?
— Благородного господина укачивает в наземном транспорте, — с такой же преисполненной кротости и доброты улыбкой отвечал я. — А дамам будет несравнимо удобнее в обществе своих детей и мужей…
— Ну, как хотите, — не стала дальше спорить с нахалом девушка.
Очаровательная головка чуть наклонилась к плечу, крепкая ручка уверенно врубила зажигание и передернула передачу, стройная ножка в сапоге грубой кожи твердо надавила на газ, и мы покатили покорять неизведанные пространства…
Космопорт располагался в глубокой долине, совершенно справедливо именуемой Морем Пыли. Одна Таннит-многогрудая ведает (да не кончится молоко во всех восьми ее грудях во веки веков), почему первопоселенцы выбрали для первой остановки именно это неудобное во всех отношениях место. Сейчас же население предпочитало жить поближе к предгорьям, где климат был не такой сухой и с гор постоянно дул ветерок, не позволяющий скапливаться пыли.
Мы ехали по широкой оранжевой низине, постепенно повышающейся в направлении розовеющих на горизонте гор. Кое-где долину начинали перемежать невысокие сглаженные терракотовые холмы и овраги.
В этом мире теплого оранжевого светила Глэтч преобладали красные, охристые, кирпичные тона и все их оттенки. От пронзительно-канареечных (в заросших местной травой ложбинках) до густо-винных и пурпурных (в тени плоских продольных увалов). Как ни странно, эти цвета не раздражали и не резали глаз, а пейзаж не казался пугающим или зловещим. Невидимая глазу пыль сглаживала и поглощала все яркие лучи. И мы словно плыли в бокале дорогого вина.
Планета напоминала мне Ёс, на которой мне приходилось бывать до времени Большого Бума. И, оглядываясь вокруг, я вспоминал охряные скалы Марокко, багровеющие на закате. Или полупустыни Аризоны с их марсианскими видами. Судя по всему, планетарным техникам пришлось поработать здесь совсем немного…
— Меня зовут Раимчик бен Лазарус, — без долгих околичностей представился я.
Простота этикета — также одно из достоинств новых миров. Я путешествовал под своим настоящим именем. Вряд ли кто-либо здесь слыхивал о королевстве Зирин, об Отделе Чрезвычайно критических ситуаций или обо мне…
— Я Амелинда рен Бассет, то есть из семьи Мелиссы, Тобиаса и Джекстера Бассетов.
— Как это?
Перед перелетом Клара (мой корабль и спутница жизни) наводила справки и информировала меня, что на Надежде Непокорных существуют разные формы браков, и коллективные в том числе. Что обусловлено недостатком женщин. Но одно дело — знать об этом, а другое — сидеть вот так, запросто, и болтать с отпрыском такого семейства.
— У меня два отца, а у мамы два мужа. Было три, но папа Клаус умер…
— Сколько же в вашей семье детей?
— Двадцать один! Мама часто рожает близнецов, поэтому многие хотят на ней жениться. И на моих сестрах тоже!
О чадолюбие и многоплодие! Мне вспомнились дни благоденствия патриархов времен Массума-ах-Рави. Меня так и подмывало спросить, как же обстоят дела на брачном фронте у самой Амелинды, но ответ напрашивался сам собой. Она еще не замужем — назвала фамилию родительской семьи. Но либо это чистая случайность, либо вопрос нескольких дней. В новых мирах девушки созревают рано…
— А кто вы по профессии?
