Толкач возвращался домой налегке. Любой порожний рейс — неудача, поэтому настроение было так себе, и разговоры шли только об одном — не пора ли остепениться. Корабль в ближайшие год-два еще удавалось сбыть за приличную сумму, потом толкач переходил в категорию морально устаревших. И главное, подошло время Кэтрин. Сорок лет — если нет денег как следует пролечиться, значит, либо сейчас рожать, либо никогда. Виктор подумал-подумал и внутренне смирился с тем, что они осядут «внизу». Он не был фанатичным астронавтом. Он, конечно, любил свою работу — но жену, пожалуй, любил больше.
Тут их вызвали, и у Виктора загорелись глаза. Удача была невероятная. Прямо в секторе, через который они шли, проспекторы наткнулись на кусок руды, которым сразу заинтересовалась метрополия.
А толкач пер буквально на этот астероид, минимальная коррекция — и через неделю стыковка. Разворот, и почти три года до Земли.
На трассе экипаж, конечно, ляжет в глубокий сон, но все равно семь-восемь месяцев жизни доставка «камня» и обратный пусть съедят.
Кэтрин заплакала.
«Погоди, — сказал Виктор, — мы пока ничего не подписали».
Он ушел из рубки и принялся бродить туда-сюда по коридору.
Вероятно, он что-то предчувствовал, потому что вдруг поймал Гудвина и спросил, доступны ли тому конструктивно функции акушерки и няни.
Ведь автодок принимает роды не лучшим образом, это общеизвестно, автодоки работают по шаблонам и в кризисных ситуациях тормозят, а вот андроид, с его почти человеческой гибкостью ума… Гудвин ответил, что конструктивно ему доступно всё, он и так парамедик, только об этом хозяева почему-то забыли. Естественно, он пройдет дообучение, и даже построит себе тренажер, где-нибудь в трюме, чтобы миссис Хейворт не видела. А что? «А ничего», — сказал Виктор и продолжил хождения по коридору.
Следующий вызов звучал на грани паники. Это было уже не совсем коммерческое предложение — к Хейвортам обращалось правительство. Их попросили немедленно зацепить «камень» и отвести к Земле. Астероид при глубоком исследовании оказался на два порядка ценнее, чем предполагалось. Местная промышленность не смогла бы обработать и половину материалов, из которых он состоял — технологии не те.
Подписано соглашение с метрополией. Другим буксирам идти до «камня» не меньше четырех месяцев, а когда дорогая вещь болтается в космосе бесхозная… С ней всякое может случиться. Крохотное суденышко проспекторов улепетывало от «камня» самым полным. А некоторые «честные торговцы» наверняка тем же ходом уже неслись к нему.
«Сколько?» — спросил Виктор. Ему назвали не сумму, а только порядок цифр.
«Вы уверены, что сможете выплатить „Хейворт Фрейт“ ее стандартные комиссионные и при этом не умереть от досады?»
«Мистер Хейворт, у вас опасный груз. Наверняка уже есть утечка информации. И вы пойдете без эскорта. Корабли сопровождения все равно догонят буксир только на финише, где его и так встретят земляне. Ваша лучшая защита — оперативность. Цепляете камушек — и на трассу. Теперь понятно?»
«Да, я понял. Мы не сможем проспать эти три года. Нам придется бодрствовать, постоянно ждать атаки… И оборонять камень. Потому что с таким ценным товаром ждать от бандитов джентльменского обращения не приходится. Им ни к чему будут лишние свидетели. Они просто убьют нас».
«Именно. А вы, говорят, умеете драться, мистер Хейворт. Поэтому мы заплатим сколько положено. Это будет справедливо — и за риск, и за три года вашей жизни».
«Выбейте из землян аванс. Нашу долю — немедленно на счет „Хейворт Фрейт“. Когда я зацеплю камень, деньги уже должны быть у меня».
«Деньги будут раньше. Удачи, мистер Хейворт».
Виктор позвал Гудвина и спросил, не может ли тот быстро ознакомиться с новейшими исследованиями в области психологии детства и проконсультировать его по ряду вопросов. Гудвин ответил, что всегда рад приобрести новые знания.
«Когда будешь подключаться к базам, — сказал Виктор, — заодно обнови свои знания по активной защите среднетоннажников. Так, на всякий случай».
У Кэтрин глаза уже были сухие, но выражение лица самое воинственное.
«Значит, ты согласился!» — поняла она, едва взглянув на мужа.
«Наш ребенок будет расти на Земле, — сказал Виктор. — Меня интересует только одно: не вредно ли малышу первые года полтора-два находиться без общества себе подобных? Уж больно специфическая компания — только мама, папа и Гудвин. Одни взрослые. Ну, разберемся.
На худой конец прикажу Гудвину впасть в детство…».
«На Земле? — переспросила Кэтрин. — Как это — на Земле?..»
Про аванс он жене не сказал ни слова, боялся сглазить.
Затем они надолго превратились из семьи в экипаж — подход, захват, маневр, разгон… И каждый день учебная тревога с огневым тренажом.
