— Именно что в тему. Вперед, наш юный Геббельс, несите пропаганду в жизнь, дабы все добропорядочные граждане нашей необъятной Родины получали генпаспорта и вливали информацию о себе, любимых, в единую генетическую сеть. Можете взять книгу — это «Психоистория. Эволюция детства» Ллойда Демоза.
— Та не, мне такая толстая ни к чему, — отмахнулся Жора. — Спасибочки — на здоровье. Вот только чья это фраза, скажите?
— Юстина Мученика.
— А, понятно! — кивнул Жора и вымелся из кабинета, мечтая скорее приступить к обязанностям.
Дина вернулась с чашкой кофе и выжидающе замерла у стола. Тополев не глядел на нее, хмурясь, вертел в руках карандаш. В последнее время с этим нацпроектом и кучей сваливающихся на него проблем, склок, требований, шантажа он заметно осунулся и похудел. Дина обратила внимание, как заметна стала седина на висках. Она хотела обнять его, но не решалась. И в тот момент, когда она, вздохнув, принялась вытирать пыль с полочек, из коридора донеслось:
— Фархид, ты слышал анекдот? Ну, там где «Папа?!» — «Маша, ты куришь?». Да я не пошляк, ты шо! Я ж не о том! Так ты таки знаешь, кто придумал этот анекдот?! Та ни в жисть не поверишь! Святой Юстин Мученик! Во юморист мужик был, а еще святой!
Коридоры власти тянулись в бесконечность, выстраиваясь вертикалями этажей и горизонталями шагов. Тополеву было понятно, что вызов в администрацию президента не сулит ничего хорошего. Сорвали его прямо с работы — безапелляционно заявив, что забронирован билет на ближайший рейс.
У нужного кабинета Тополева встретил Сергей Иванович — он тяжело отдувался и вытирал лоб платком.
— Ну, брат ты мой, вот мы залетели! — вместо приветствия выдохнул он. — То есть залетел-то в свое время кое-кто другой, но…
— Совсем все плохо?. — спросил Михаил.
— Да блин… — И тут этот уважаемый человек, ценитель антиквариата и миниатюрных фрегатов, выдал такую тираду, что покраснели бы вечнозеленые просторы тайги. Из членораздельных предлогов можно было понять, что разразился страшный скандал, прямым боком затронувший администрацию президента.
Они вошли в кабинет, и Михаил поразился, каким маленьким и незаметным вдруг показался Сергей Иванович — совсем не таким, как у себя, среди кожаной мебели, дубовых панелей и «порцелановых» чашек.
— Ну что ж у вас в Новосибирске такие дела делаются? — с добродушной иронией начал человек, которого Михаил уже видел — на обложках журнала «Власть».
— А что у нас делается, Дмитрий Анатольевич? — спокойно спросил Тополев. — Меня буквально впихнули в самолет, но ничего как-то не объяснили. Может быть, вы лучше опишете ситуацию?
Сергея Ивановича ощутимо трясло, но Тополев — после крови в волосах Дины, стойкого химического запаха ада и металлической пряжки на столе — не мог, да и не считал нужным изображать священный трепет. Он просто устал.
— Это был не телефонный разговор, — усмехнулся помощник президента и пододвинул Михаилу какую-то газету.
Тополев пробежал глазами — ну да, их новосибирский еженедельник, довольно давний номер: «…оставляют в основном алкоголички, наркоманки, — рассказывает главврач областного роддома Ирина Куроптева, показывая нам с фотокором отказных детишек. — Но бывает, оставляют и приличные на вид женщины. У нас случай был — лет двенадцать назад, но я его до сих пор помню… Я как раз была дежурной, рожала очень приличного вида женщина. Платную палату тогда могли позволить себе совсем не многие. Конфеты, шоколадки медсестрам, банки икры врачам. И вот мы ей ребеночка приносим — а она говорит: вы его мне на грудь не кладите, а то я привыкну. У меня старший есть, второго нам не нужно. Почему не нужно — не объяснила, может, он не от мужа был, а может, посчитали, что объест… Но женщина была богатая. Аборт не делала, потому что боялась повредить здоровью. Мы ей мальчонку подсовывали, рассказывали, какой здоровенький, какие глазки голубенькие, — а она ни в какую. Так на руки и не взяла». Дальше шли пространные рассуждения автора о морали и приписка в конце статьи: «Миша Иванов — так его назвали — обитает в одном из детских домов Новосибирска. А его мать, вероятно, вкусно ест и сладко пьет, никак не беспокоясь о ребенке». Тамара Луцкая, фото Алексея Кощеева».
Дмитрий Анатольевич внимательно наблюдал за реакцией Тополева.
— Читали?
— Раньше нет, а теперь да. И что?
— Неприятная ситуация получается, — развел руками Дмитрий Анатольевич. — Нет, я сам ратую за выдачу госслужащим генпаспортов, сам продвигал этот нацпроект… И детдомовцам генпаспорта надо выдавать, в этом я вас тоже поддерживаю. Бедные дети. У вас очень быстро всем выдали — даже удивительно, в других городах еще копаются. Полагаю, вы заслужили премию. Геносеть расширяется, это хорошо! Но вот тут какой вопрос… Видите ли, Нина Андреевна сейчас занимает очень высокий пост в известной вам партии. К ней очень высоко доверие избирателей. А тут такое… Да еще перед выборами. Нехорошо.
«Какая Нина Андреевна?» — хотел спросить Тополев, но осекся. Ну конечно, Никитьева! Еще как нехорошо.