— Мы за это время прошли всего полкилометра? — с разочарованием спросил он. — С какой же скоростью ползет наш драндулет? Двести метров в час? Так мы далеко не уедем.
— Не забывай, что это всего лишь третий испытательный поход. Команда наверху пробует все режимы и следит за работой всех систем. Мы с тобой — только научный балласт.
— А не сбрсят нас как настоящий балласт, — фыркнул Северцев, — с борта подводной лодки?
— Не сбросят, — улыбнулся Сурков. — Тут захочешь — ничего за борт не выбросишь. Кстати, все отходы жизнедеятельности проходят напрямик в камеру распада, так что мы никоим образом не засоряем экологическую среду. Что касается скорости, то «Грызун» способен мчаться как рысак — со скоростью до сорока километров в час! Проверено.
— Круто! В таком случае мы дойдем и до ядра.
— До ядра не дойдем, у нас другие задачи. Но в маршрут заложены и координаты Черноисточинска. Посмотрим, существуют ли в действительности твои тоннели.
— Не мои.
— Какая разница? Доставай термос.
Они разлили чай по пластмассовым стаканчикам, съели по бутерброду, запили горячим напитком.
— Как настроение, пассажиры? — заговорил интерком отсека.
— Бодрое! — ответил Вадим командиру.
— Поехали.
Подземоход пришел в движение.
Двенадцать часов бодрствования у экрана пролетели незаметно.
Северцев сделал около двух сотен фотоснимков спецаппаратурой отсека и почти заполнил флэшку фотоаппарата, выбирая довольно часто выплывающие на экране изумительно красивые «каменные пейзажи».
За это время подземоход останавливался еще несколько раз, а однажды экипажу даже удалось выйти в подземный грот, через который проходил маршрут. Грот располагался на глубине километра и представлял собой газовый пузырь в магматической породе, венчавшей тот самый «мантийный плюм», о котором говорил геолог.
Ничего интересного, кроме кристаллов пирита, в пещере отыскать не удалось, на тоннель она не походила, и Северцев остался слегка разочарованным, ожидая появления «объектов с явно выраженными признаками искусственного происхождения». Но тоннелями пока «не пахло», локатор не видел ничего похожего на прямые выработки или шахты.
Легли спать.
Вадим уснул мгновенно.
Северцев долго ворочался, привыкая к новому положению, прислушивался к тихим шелестам, доносившимся в отсек из-за обшивки, пытался представить толщу горных пород над головой, но не смог. Не хватило воображения. В конце концов уснул и он, а проснулся от толчка.
Подземоход резко остановился, койка-гамак закачалась на растяжках, ослабивших рывок.
Северцев подхватился на койке, прислушиваясь к тишине отсека, глянул на соседние койки. В одной спал бортинженер подземохода Андрей Чураков, остальные были пусты. Вадим тоже отсутствовал.
Северцев торопливо натянул рабочий комбинезон, спустился вниз, в свои отсек. Сурков встретил его возгласом:
— Садись за пульт. Похоже, мы наткнулись на тоннель. Честно говоря, я не верил в твои домыслы.
— Это не домыслы, — пробормотал Северцев, ныряя в кресло, развернулся к экрану.
На экране, на фоне малинового «ковра» виднелась черная полоска, пересекавшая экран наискось.
— Тоннель! — прошептал Северцев.
— До него около трех километров, мы сейчас идем чуть выше, но командир готовится повернуть.
— На какой мы сейчас глубине?
— Почти два километра. До базы — шестнадцать, до Черноисточинска — двадцать три.
Северцев покачал головой.
— По нашим расчетам глубина залегания сети тоннелей не превышает полутора километров.
— Ты уверен? Северцев помолчал.
— Нет.
— Вот и проверим ваши расчеты.
Подземоход, продолжавший двигаться прежним курсом, начал поворот. Кресла снова изменили положение, удерживая ориентацию седоков по вертикали.
— Пойдем в кают-компанию, — предложил Вадим, — чаю попьем.
— А мы успеем?
— «Грызун» идет в режиме «крота», минут сорок в запасе у нас имеется.
— Пошли, — согласился Северцев, ощутив голод.
Прямая линия в растворе локатора, похожая на искусственный штрек, оказалась вполне, естественным разломом коры длиной около двадцати километров. Подземоход достиг его за час после обнаружения, какое-то время шел параллельно, изучая геометрически правильное явление природы, и лег на прежний курс.
Разочарованный Северцев нахохлился в кресле, переживая нечто вроде угрызений совести. Получалось, что его гипотеза об искусственном происхождении сети тоннелей неверна, и он напрасно уговорил руководителя экспедиции двинуться к Черноисточинску, предполагая под этим городком наличие подземного «города», узла стыковки тоннелей. Добавил переживаний и Сурков, заметив, что для науки отрицательный результат — тоже результат. И Олег, не зная, куда себя деть, угрюмо занялся исполнением своих обязанностей, положенных ему как члену экипажа.
Однако переживания его длились недолго.
