Несмотря на свою молодость, он, один из немногих разгадал секрет булата. За его мечами приезжали купцы, даже из Бухары и Самарканда. Слава о нем гремела по всей Руси. И от внимания шпионов не ускользнуло, что кузнец был ярым сторонником князя и всегда выступал на его стороне. Потому о нем постарались собрать как можно больше информации.
– А ты, Велибор, я вижу, действительно не признал меня? – как старому другу улыбнулся Павел, – ну конечно загордился! Знатным мастером стал!
– А ну и стал! – вскинулся кузнец, – и что в том?!
– А помнишь, каким ранее ты был?! Пухлым, неповоротливым увальнем! Помнишь, как ты бегал за сверстниками, упрашивая взять тебя с собой?! А они постоянно убегали! А помнишь, как ты с горя пошел один за купающимися девками и бабами подглядывать?! Помнишь, как они тебя заметили, поймали, раздели догола, да крапивой отхлестали?!
В толпе раздались редкие смешки. Затем людское море взорвалось неудержимым хохотом.
Кузнец покраснел, махнул рукой и попытал затеряться в толпе.
– Ну! – закричал Твердислав, – какие вам еще надобны доказательства?! Я сам свидетель! Он и сына моего помнит! И многих в лицо знает! И рассказать может о каждом, то, что с ними было. Такого, если сам не увидишь, и не разузнаешь! – он схватил Павла за руку, вскинув ее вверх, – княжич это, Федор! Говори свою волю люд новгородский! Люб вам княжич?!
– Люб! Люб! – площадь и ближайшие улицы утонули в приветственных криках. В воздух полетели шапки.
Твердислав подал знак. И вновь над площадью разнесся Вечевого колокола, оглашая волю народа.
Ни кто не обратил внимания, как посадник с ратниками сошли с помоста, нырнув в небольшой проулок.
– Белогор, – обратился Колояр к одному из дружинников, – срочно скачи к князю. Грамоту ему передашь, да расскажешь, все что видел. Пусть скорее возвращается вместе с ратью. А то, чую, что и поздно будет…
Глава 14. Княжеский терем
Под приветственные крики толпы, Павел двинулся в сторону новгородского кремля. Волею Веча, он по праву вступил на княжеский престол. Люди радовались, полагая, что наступят для Великого Новгорода времена былой славы: времена Рюрика, Вещего Олега и Мстислава. Вновь станет Новгород центром Северной Руси.
Детинец занимал самую высокую точку города. По периметру он был окружен глубоким рвом и высоким валом. Мощные стены в четыре человеческих роста с квадратными башнями, нависали над, примыкающим к ним городским посадам.
Закончились ремесленные кварталы. За ними пошли боярские терема с резными окнами, висячими сенями, крутыми чешуйчатыми кровлями разных цветов: серыми, зелеными, голубыми, красными. Иные были даже покрыты позолотой. Повсюду виднелись купола церквей.
Улицы были переполнены народом. Купцы и ремесленники, бояре и их жены, кланялись новому князю. Расступались, уступая ему дорогу.
С высоты коня, Павел благосклонно кивал, рассматривая своих подданных.
Перед воротами детинца два ратника, не посмели остановить торжественную процессию. Возможно, они узнали знатных бояр, сопровождающих князя. А возможно и побоялись сотни вооруженных иноземцев, грозно взирающих по сторонам.
Павел придержал коня и шагом въехал под каменные своды воротной арки. Копыта застучали по булыжной мостовой. Остались позади склады и иные хозяйственные постройки. Слева величественно поднимались в небо золотые купола храма Софии.
Зазвонили колокола.
Возле княжеского терема дорогу прибывшим преградил небольшой отряд. Возглавлял его коренастый воин с широким лицом, заросшим черной бородой, посеребренной сединой. Тело его закрывала броня из тщательно подогнанных пластин. Голову закрывал остроконечный шлем с тесненным рисунком. Слева, на широком поясе, украшенном серебряными бляхами, висел меч в простых ножнах. Десятник, положив руку на рукоять, насупив брови, угрюмо смотрел на остановившуюся перед ним процессию. За его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояли пять ратников в кольчугах, сжимавших в руках копья. Десятник поднял руку.
– Не можно, входить, – проговорил он, – княгиня отдыхать изволит. Никого пущать не велено…
– Ты что, Красибор?! – воскликнул Твердислав, – не уж-то не слышал, что Вече решило? Александр более не князь нам. Теперь его брат, Федор, править в Новгороде будет!
– Я Александру в верности поклялся, – сурово проговорил десятник, – не раз с ним в поход ходил. Кашу из одного котла ел. Защищать княгиню обещал. Ехали бы вы отсюда по добру, по здорову!
Он заслонил собой проход, на половину обнажив меч. Ратники за его спиной ощетинились копьями. Они понимали, что против сотни наемников им не устоять. Но поступить по-другому не могли.
Павел оглянулся. Сопровождающие его норманны, отцепив от седел щиты, обнажив мечи и топоры, двинули коней, охватывая ратников полукольцом.
– Стоять! – рявкнул Павел, – не хочу в первый же день кровь проливать.
Норманны нехотя повиновались.