Вокруг продолжала твориться неразбериха. Раздавались грубые гортанные выкрики, на незнакомом языке, топот тяжелых сапог. Визг разбегающихся молодых курсантов, заглушал стоны раненых и умеряющих. То, что командование ни кто на себя не взял, свидетельствовало о том, что старшие товарищи уже перебиты.
Таис, оглядел пятнадцать, ожидающих приказов товарищей, набрал в легкие побольше воздуха и стал раздавать команды.
– Волын, Кряж! На вас новый призыв. Соберите всех вместе и гоните в схрон!
Двое парней тут же исчезли в темноте.
– Ванда, Желана, Геша, в сече вам не сдюжить! Вы хорошо стреляете. Берите луки. Ваше место на крыше. Поддержите нас стрелами.
– Остальные за мной! Отвлечем ворога на себя!
Схватив факел, он бросился к стоящему невдалеке сараю, который, совсем недавно доверху набили сеном. Сунул туда горящий факел. Сухая трава вспыхнула, моментально охватив все строение. Стало светло на столько, что теперь стало ясно, что напали не звери, а люди, одетые в звериные шкуры.
– Сюда, – заорал Таис, размахивая факелом, – попробуйте нас взять! Зубы вам обломаем!
Несколько вражеских воинов, увидев новую цель, бросились на небольшой отряд.
– Сомкнуть щиты! – скомандовал Таис, – пики вперед.
Ребята ощетинились копьями, прикрывая друг друга, полукруглыми щитами. Не добежав до них нескольких шагов, двое норманнов, вдруг споткнулись, рухнув вперед, с торчавшими в спине стрелами. То открыли свой счет засевшие на крыше лучницы.
– Молодцы, девчата! – воскликнул Тис, – теперь и мы потрудимся.
Трое вражеских воинов налетели на копья, разметав их мечами. Один из них ударил ногой в щит. Не выдержав, стоящий рядом с Таисом, щуплый паренек упал. В образовавшийся просвет, размахивая мечом, ринулся двухметровый варяг, облаченный в волчью шкуру. Одним ударом он рассек на уровне пояса Бажена, следующим, раскроил череп Путиславу. Но и один из врагов, схватившись за рассеченное лицо, рухнул на землю и был тут же добит разъяренной молодежью. Таис сумел несколько раз увернуться от мелькающей стали. Изловчившись, он ткнул своим мечом в брюхо врага. Звякнул метал. Под волчьей шкурой норманна оказалась хорошая пластинчатая броня. Клинок скользнул, лишь поцарапав ее и не причинив ни какого вреда. Тут же варяг сильным ударом выбил меч из рук молодого ратника. Таис отпрыгнул в сторону. Перекатился, подхватив чей-то щит, успев заслониться им. От мощного удара щит разлетелся в щепки. Кончик клинка вспорол на плече кожаный доспех, разрезав плоть. Таис опрокинулся на спину, ожидая смертельного удара. Но его не последовало. Таис увидел, как Арут, подхватил копье, зашел норманну за спину и, не останавливая разбега, всадил его врагу в спину. Варяг изогнулся, зарычал от боли, пытаясь дотянуться до торчавшего древка. Арут выдернул копье, приготовившись нанести новый удар. Но в этот момент гигант развернулся. Арут, тут же всадил наконечник ему в живот, уперев древко в землю. Под своим весом воин нанизался на него, но успел взмахнуть мечом и его молодой противник упал рядом с рассеченной головой.
Таис поднялся, оглядевшись. Норманны спешно отходили, исчезая за стеной. Фактор неожиданности был утрачен. Оставшимся в живых курсантам, удалось отбросить врага, заняв оборону на крышах, и осыпая их стрелами. Видимо варягов было не так много. Потеряв несколько воинов, они сочли за благо отступить. Но враг добился своего. Горели дома. Многие совсем юные тела, остались лежать в грязи. Подсчитать потери, еще предстояло.
Глава 2
Безразличное к трагедии, произошедшей на грешной земле, вымытое дождем, светило, продолжало указанный ему богом путь. Его лучи скользили по вершинам деревьев, освещая почерневшие от пожара остовы домов, осушая многочисленные лужи. На земле оставались лишь пятна подсохшей крови.
Гордеев до боли в пальцах сжал кулаки. Он стоял посреди разгромленного лагеря, молча глядя на двадцать семь, завернутых в саван, маленьких тел. Что он теперь скажет их родителям, которые отправили своих чад на обучения, надеясь на опытность учителей и инструкторов школы? Юных курсантов привезли месяц назад, и они только начали постигать ратную науку. И вот, так случилось, что первыми познали все ужасы войны. Что они могли противопоставить опытному, коварному врагу? Да ни чего. К внезапному нападению порой не были готовы даже опытные воины.
Его сердце было пусто. Дмитрий ощущал себя слабым, не сумевшим защитить тех, кто доверился. Он был готов умереть за них. И нет ему ни каких оправданий. Этот груз придется нести ему всю оставшуюся жизнь. Оставалось лишь попросить прощения у тех, кто лежал перед ним, на сырой земле, а после разыскать убийц, и отомстить им. Да так, чтобы ни кому больше даже в голову не пришло совать свой нос на Русь.