- О, так вы не только воры, но и убийцы? И как же вы с ним расправились? Отравили? Всадили стрелу в спину? Только не лгите, будто с ним кто-то справился в честном бою!
Светоч с той же восхищенной улыбкой взирал на разгневанную воительницу. А Нхари-дэр снисходительно улыбнулся:
- Нет, грайанка, ничья рука не прикоснулась к твоему другу. Знаешь ли ты, как переводится на твой родной язык слово «Наррабан»?
- «Земля нарров», - негромко произнесла Нурайна по-грайански. Глаза ее расширились: она поняла смысл вопроса. Вот тут женщина испугалась всерьез. Она вскочила на ноги. Темные волосы в беспорядке разлетелись по плечам.
- Нет! - вскрикнула она.
Нхари-дэр усмехнулся и подтверждающим жестом указал себе под ноги.
- Нет! - уже твердо сказала Нурайна, заставив себя успокоиться. - Не пытайтесь обмануть меня, как маленькую девочку. Никого нельзя бросить в Бездонную Башню без суда… а чужеземца и подавно…
- Кто говорит о Башне-Без-Дна? - удивился Нхари-дэр. - Туда отправляют преступников на глазах у всего Нарра-до, чтобы все видели, как открывается и закрывается дверь, откуда нет возврата. Но в городе, кроме башни, есть несколько заброшенных неприметных домишек. Иногда туда забредают люди, которые провинились перед Светочем. Кто знает, зачем их туда несет… может, на поиски пропавшей женщины - а, красавица? Лицо Нурайны исказилось от горя и ярости. Но лишь на мгновение королевская дочь позволила себе дать волю чувствам. Миг - и на лице вновь застыла холодная маска высокомерия.
- Ну и что? Конечно, нарры - людоеды, но люди победили их, верно? И загнали в подземные переходы? Так почему вы думаете, что с ними не сладит великолепный боец… - Нурайна вызывающе усмехнулась, - да еще и колдун?
- Люди, - терпеливо объяснил Нхари-дэр, - победили потому, что их было больше. Да и не победили, лишь заставили нарров отступить в подземелья и заключили с ними нечто вроде перемирия…
А вот этого ему не надо было говорить! До сих пор Светоч почти не вслушивался в разговор, любуясь гневной красавицей, словно хищной птицей, попавшей в золотую клетку. Но при последних словах лицо его страдальчески дрогнуло. Нхари-дэр хорошо знал своего господина и сразу понял, какое зрелище встало сейчас перед мысленным взором правителя Наррабана.
Небольшая комната во внутренних покоях дворца. Низенький столик среди подушек, сундук с рукописями, полка с письменными принадлежностями. Возле стены - высокие часы грайанской работы. Рядом с часами - колокол. Он не отбивает время, он молчит - и хвала Единому! Пусть молчит как можно дольше! Голос его - сигнал о приближении недобрых гостей. Многие во дворце знали - тихо, про себя, - что высокие часы прикрывают вход в черный тоннель, откуда иногда появляются для переговоров странные и опасные существа…
Смотритель ковра и подушек поспешил отвлечь своего повелителя от неприятных мыслей:
- К чему говорить о мертвецах и мерзких чудовищах там, где встретились величие и красота? Женщина, к тебе благосклонен правитель Наррабана. Каждое мгновение его времени ценнее бриллианта, поэтому не затягивай свидания глупым женским кокетством!
Нхари-дэр обращался к пленнице, но слова его предназначались для Светоча. Это было напоминание о том, что моление длится не до рассвета. К полуночи все разойдутся по домам - и Ахса-вэш вернется во дворец.
Пленница учтиво согласилась с замечанием о ценности времени Светоча и посоветовала правителю Наррабана прямо сейчас покинуть ее ничтожное общество и вернуться к великим государственным делам.
Все это время Светоч молчал, не сводя глаз с грайанки. Смотритель ковра и подушек привычно вел переговоры за своего господина, выжидая миг, когда надо будет исчезнуть из комнаты, предоставив событиям идти свои чередом. Но этот миг никак не наступал. И Нхари-дэр напомнил нахальной пленнице, что на строптивых девиц во дворце найдется управа - достаточно Светочу бровью повести…
Нурайна смерила взглядом расстояние до ближайшей вазы. Сама того не подозревая, в этот момент она была очень похожа на Араншу.
И тут впервые заговорил Светоч. Он снисходительно посоветовал прекрасной пантере спрятать коготки: он и его спутник уже уходят.
Нурайна почувствовала себя так, словно занесла меч для удара, а противник растаял в воздухе.
Нхари-дэр растерялся еще больше, чем пленница.
- Как… мой господин… неужели дерзкая чужестранка останется… э-э… безнаказанной?
Светоч ответил небрежно, словно Нурайны не было в комнате:
- Не думаешь ли ты, что я сгораю от страсти? Эта красавица для меня… как поющий цветок! Если бы мое свирепое деревце задело меня колючей веткой, разве я обиделся бы?