- Новое ощущение… совсем новое… оказаться на свободе после долгого заключения в человеческом теле… да еще в таком жалком теле! Впрочем, хорошо, что он оказался рядом, тот бродяга, убитый ударом по горлу. Иначе пришлось бы побывать какой-нибудь прыгающей или ползающей тварью.
Мерцающее черное облако медленно двинулось по пещере. Все застыли на грани между жизнью и смертью.
Вдруг простертая на полу женщина встала, сорвала вуаль, открыв снежно-белое лицо с тонкими чертами, высокую шею и водопад черных волос. Коротко и хрипло, как птица, вскрикнула она, и были в этом крике призыв, страсть и восторг.
Черное облако задержалось возле ее головы. На лице женщины появилось удивление, она пошатнулась, прижала руки к сердцу и мертвой рухнула на пол.
- Теперь понимаю, - задумчиво произнес голос, - почему человек, в чьем теле я прозябал, так относился к женщинам. Человеческая плоть требовала самки, а божественный дух испытывал омерзение к грязным людским играм…
Черное облако продолжало свой страшный путь - все ближе и ближе к жертвеннику, вот проплыло над головами павших ниц Избранных.
- Все вы скоро умрете, - вслух размышлял голос. - Я проголодался за полтора века. Конечно, ваши предсмертные корчи не насытят меня, да и этих, в оазисе, мне не хватит…
Черное облако поравнялось с лицом Джилинера, замершего под обсидиановой десницей.
- Вот ты, пожалуй, проживешь дольше других. Конечно, без магической силы не сможешь быть мне хорошим слугой, но годишься в шуты. - В голосе звучала брезгливая скука. - Занятно будет вспоминать, как я звал тебя господином… Но что это? Ты плачешь? Ты еще не забыл, что такое слезы? Не ожидал… ты и впрямь очень забавен…
Облако поднялось выше и парило у черной головы статуи.
- Это хорошие мгновения… предвкушение мести, предвкушение бури… даже не хочется ее торопить. О-о, я не буду размениваться на мелочи вроде стычек между племенами или эпидемий в жалких деревушках. Мир захлебнется собственной кровью, забьется в конвульсиях… Пораженный безумием человек падет на четвереньки и завоет, задрав к небу звериную морду… вот тогда все поймут, что такое оскорбить бога!
- Да, но ты-то не бог!
Если бы эта фраза прозвучала вызовом, яростью или гневом, Кхархи либо убил бы выкрикнувшего ее, либо просто не соизволил бы ничего услышать. Но в отчетливом, ясном голосе было лишь вежливое желание разъяснить недоразумение.
- И кто же так считает? - заинтересовался Кхархи.
- Я так считаю, - учтиво отозвался Илларни, неспешно начав спускаться по ступенькам. - Ну какой же ты бог? Кто тебе это сказал? Вот эта банда душевнобольных? Ты сам свел их с ума, научил, что говорить, много раз услышал - и поверил? Но это же смешно! - Старик уже спустился с лестницы. - Подумай сам: если я напишу на пергаменте, что я бог, и тысячу раз прочту это вслух, то, может, и поверю, но ведь божеством не стану, правда?
- Ты не боишься меня? - удивился звучный голос. - Я ведь могу убить тебя - мгновенно или медленно, как захочу.
- Боюсь я или не боюсь - это не имеет отношения к сути вопроса, - отмахнулся ученый. - Если тебе это доставит удовольствие - да, боюсь. Но твой аргумент неубедителен. Я старый человек, меня может убить любой бродяга. Но неужто я стану каждому встречному бродяге воздавать почести как божеству?
- Я могу убить не только тебя, - отозвался Кхархи почти без скуки в голосе. - Я могу стирать с лица земли целые народы…
- Для мышей и кошка - божество! - неуважительно перебил Хмурого Илларни. - Размах преступления не делает преступника богом.
- Ты забавен, старик… и кто же я, по-твоему?
- Какой-то демон из иного мира, - пожал плечами Илларни. - Миров много, нечисть там водится самая разная. Конечно, интересно было бы разобраться поподробнее…
Старик взял в нише светильник и поднял над головой, освещая статую и мерцающее рядом с ней черное облако.
- Такой игрушки у меня еще не было, - сказал Кхархи с ноткой уважения. - Ты даже забавнее, чем этот… Ворон… Ты получишь возможность немного продлить свою жизнь, если сумеешь объяснить, чем бог отличается от демона.
- Попробую, - скромно сказал Илларни, со светильником в руках поднимаясь на жертвенник. - Я не обдумывал этот вопрос серьезно, но три признака назову сразу. Первый из них - бессмертие и неуязвимость. Конечно, некоторые религии повествуют о гибели богов и смене их другими, но при этом речь идет о битве небожителей. А чтобы чародеи - люди! - объединившись, гоняли божество по всей стране, как ошпаренного пса, и оно вынуждено было укрыться в теле бродяги…
- Не груби, старик, иначе у тебя не будет возможности назвать второй признак.
- Второй признак, - продолжил Илларни, не извинившись за дерзость, - это, по-моему, жалость к людям. Даже самые грозные и свирепые боги, зная человеческую природу и человеческое несовершенство, снисходительны к нам, существам слабым и противоречивым, но устремленным духом ввысь…
- Ты начинаешь скулить? - разочарованно спросил Кхархи.