- Вижу мертвого короля, слышу плач по государю, обдает мне лицо жар погребального костра… Утешьтесь и возрадуйтесь: через три дня после гибели повелителя Безликие даруют вам нового! Встанет он пред очами всех богов; и крыло прародителя, Первого Мага, осенит его; и Секира Предка возблещет в руке его; и наречет его дракон другом своим, и потечет время вспять пред очами его. Радостным станет тот день для тебя, Силуран, - живи надеждой и жди…
Оборвав фразу, Отшельник угловато повернулся и скрылся в пещере.
Тишина, сотканная из сотен изумленных вдохов, была разорвана обиженным голосом Нуренаджи:
- Что он там нес про крыло прародителя? Где он видел вепря с крыльями? Сказал бы - клыки прародителя…
- Чтоб ты подавился теми клыками! - громогласно огневался Нуртор. - Чтоб они тебе в глотку вошли и через задницу вышли! Мне вот интереснее узнать, что он плел про мертвого короля! Чего он раньше времени в мой костер веточки подкладывает?! А вот клянусь Источником Силы, прямо сейчас и спрошу!
В несколько прыжков Нуртор очутился у входа в пещеру и скрылся в темном проеме. В первое мгновение никто не посмел последовать за ним, но затем верзилы из личной охраны короля решительно двинулись вперед. Не успели они сделать и десятка шагов, как Нуртор появился у входа и повелительным жестом приказал своим спутникам войти.
Картина, открывшаяся придворным в пещере, заставила их онеметь.
На ковре у ног короля лежал Отшельник. Запрокинутое лицо было искажено гримасой отчаяния - словно в последний свой миг старец узрел нечто немыслимое, неподвластное рассудку. Не ужас даже, а великое, непереносимое изумление заставило распахнуться и навсегда застыть его глаза.
Нуртор не был трусом, но не смог заставить себя склониться над Отшельником. Это сделал Незаметный - бесшумно проскользнул мимо короля, опустился на колени, коснулся жилки под сухой пергаментной кожей и, не вставая, печально кивнул.
- Пророчество убило его… - потрясение сказал король, но туи же взял себя в руки. - Пусть Клан Рыси позаботится о достойном костре для своего славного родича. Объявить по столице траур: от нас ушел последний соратник Гайгира Снежного Ручья. А предсказание… я с ним разберусь. И пусть мои враги не радуются раньше времени! Вепря не так-то просто уложить на еловую поленницу!
Круто повернувшись, он покинул пещеру. Придворные и принц ринулись за ним.
У трупа задержался лишь Незаметный. Он все еще стоял на коленях, лихорадочно соображая: надо ли говорить королю, что лежащий на ковре человек мертв по меньшей мере с полудня?
7
Конечно, это шутки Серой Старухи! Закружила, запутала, заморочила… А то с чего бы вдруг заблудиться в лесу, куда уже три года с мальчишками играть бегаешь?..
Ах, как хочется домой! Сесть в трапезной у очага, на разостланные по полу камышовые циновки, и греться, греться до каждой продрогшей жилочки! И чтобы рядом приятели с разинутыми ртами слушали, как Миланни рассказывает сказку… славная Миланни, толстая, краснолицая, в руках у нее вязание, у пояса - полотняный мешочек с печеньем, чтоб угощать ребятишек… И чтоб сидела в сторонке на скамье кареглазая задавака Ирлеста, делая вид, что не сказку слушает, а так, шьет что-то… Очень взрослая вдруг стала, все прочие для нее теперь - малышня…
Нет, нельзя домой… Да и нет у него своего дома! И не было никогда! Всю жизнь по чужим углам. И Миланни эта, и красавица Арлина - все его жалеют, благодетели!
Ничего, когда-нибудь он вернется в крепость! Он будет ехать на гнедом коне с красным седлом и серебряной уздой, а звонкая слава будет обгонять его на несколько дней пути Ворота распахнутся, все выбегут его встречать - и взрослые, и дети. Еще бы, сам Ильен из Рода Ульфер!.. А он подарит Арлине ожерелье из огромных изумрудов. А Миланни - расшитый золотом красный плащ. А задаваке Ирлесте - золотые браслеты с колокольчиками. А кузнецову сыну бросит под ноги кошель серебра: пусть все видят, что Ильен не держит зла за давние мальчишеские драки. А Ралиджу он подарит… подарит…
Но мальчик не успел придумать, что же он подарит Хранителю крепости Найлигрим. Потому что там, в мире яркой, красивой фантазии, постаревший Ралидж взглянул в лицо восседающему на гнедом коне Ильену и жестко, непрощающе сказал - «Вор! »
И сразу разлетелась вдребезги, в пыль красочная мечта. Остался мокрый лес, и усталость, и холодный, насквозь пропитанный дождем плащ, и голод, и горькая обида.
«Но ведь это неправда! Я не вор! Я же… это все мое! Это наследство от дедушки! Я внук, а он… он был всего-навсего дедушкин слуга! »
Рука мальчика легла на золоченую рукоять висящего на поясе кинжала, как будто кто-то хотел отнять спрятанное в полом эфесе сокровище. Но этот жест отрезвил Ильена. Ведь и кинжал с тайником в рукояти был год назад подарен мальчику Ралиджем!
Накатил жаркий стыд, запылали уши и щеки. Ралидж всегда был так добр… учил фехтовать, и не его вина, что Ильена меч плоховато слушается… Ралидж и чудовищ побеждал, и по дальним странам скитался, и в Подгорном Мире побывал… И ничего не боялся! Настоящий герой, как в сказках!