Керумик неверно истолковал ее молчание и, ободренный, заговорил. Это был страстный, горячий рассказ о восемнадцатилетнем мальчишке, который однажды увидел прекрасную Дочь Клана, далекую, недосягаемую. О том, как мальчишка потерял покой из-за той, на которую и смотреть-то мог лишь украдкой, о том, как пытался выбить клин клином, заставлял себя полюбить другую женщину, но понял, что даже сильный человек не пересилит собственное сердце. Как уходил, словно в спасение, в самые страшные, самые опасные складки Подгорного Мира, чтобы в схватках с неведомыми грозными силами забыть хоть ненадолго о разъедающей душу безнадежной любви. Как однажды, глядя в черное небо с двумя лунами, вдруг понял: это и есть его настоящий мир. Мир, который не сотворили Безликие и над которым они не властны. Мир, куда не ступали Двенадцать Магов и где не хозяйничают их потомки. Мир, где в вихре прозрачных движущихся складок двое могут быть просто мужчиной и женщиной - и никто не запретит им этого. Дивный мир, ежедневно меняющий свое лицо, никогда не застывающий в постылом и скучном однообразии…
- Ты сама это чувствуешь - верно, любовь моя? Ты - своя, здешняя, ты по ошибке рождена за Гранью… Я - король Подгорного Мира, ты - королева… прими же власть над своими землями, государыня!
Керумик был красноречив и пылок, в золотистых глазах полыхала страсть - неподдельная, давно выношенная в сердце и теперь прорвавшаяся наружу.
На беду Охотника, Дочь Клана перестала понимать его выразительную речь в тот самый миг, как прозвучало слово «любовь». Оно обожгло гордость женщины, заставило встрепенуться, вскинуть голову, твердо сжать губы. Сейчас она думала не о том, что любит другого. И не о том, что дома ее ждут двое детей. Нет, высокородную госпожу потрясло то, что ничтожество из Семейства смеет влюблено пялиться в лицо Волчице… О Безымянные, эта тварь еще и разговаривает!..
Завораживающий жаркий голос не давал собраться с мыслями, но едва Керумик замолчал, оскорбленная женщина качнулась вперед, взмахнула рукой - и оглушительная оплеуха обрушилась на физиономию наглеца.
Голова Охотника мотнулась от удара, но парень не вскинул руку, чтобы защититься. Кончиком языка слизнул каплю крови с разбитой губы и спокойно, даже весело сказал:
- Ничего, это пройдет…
- Убила бы тебя! - от всей души выдохнула Волчица. Керумик понимающе кивнул:
- Я так и думал… И что ты будешь здесь делать одна? Побежишь к своему Соколу? Ну беги…
Арлина с ужасом поняла, что мерзавец прав. Она здесь проживет не дольше, чем слепой котенок среди стаи голодного воронья. И Араншу не выручит, и мужу не поможет, и близнят сиротами оставит.
Так что ж теперь, уступить свихнувшемуся рыжему наглецу?.. А это просто не получится! Руки не поднимутся его обнять, губы не разомкнутся для ласковых слов. Даже ради спасения Ралиджа!
Потянуть время, обмануть негодяя - мол, подожди, я должна разобраться в своих чувствах… Но еще неизвестно, согласится ли он на отсрочку. Вон как глаза сверкают - хоть костер от взгляда разводи!..
Ох, но ведь врать можно по-разному!..
Керумик с удивлением увидел, как Арлина спокойно о, кинула голову, смерила его взглядом. Изумрудные глаза холодны и насмешливы… С ума сойти, да она же улыбается!
- Ну, - сказала Волчица, в точности повторяя интонации недавно пленившего их «хозяина», - и что мне теперь с тобой сделать?
Это был голос Дочери Клана. И гордый Подгорный Охотник, который только что был готов бросить к ногам любимой огромный мир, на миг почувствовал себя испуганным простолюдином, навлекшим на себя гнев высокородной госпожи. Он побледнел, отступил на шаг.
- В кого же мне тебя превратить? - Волчица не обращалась к нему с вопросом, просто рассуждала вслух. - Проще всего в камень, но оставлять тебя здесь глупо. В стаю крыс? Разбежишься во все стороны, собирай тебя потом… В собаку? Это можно, только очень крупная выйдет…
- Но-но-но! - опомнился Керумик. - Вот запугивать меня не нужно! Я кое-что разузнал в крепости про твой дар. Он у тебя капризный, а уж превращать людей в разное зверье ты сроду не умела!
- Оглянись! - надменно ответила госпожа. - Разве мы в крепости? Подгорный Мир вливает в меня силу. Мой предок, Первый Волк, позавидовал бы мне сейчас…
- Еще беда! - вдруг перебил ее Керумик. - А ну бегом отсюда, милая!
При этом лицо его так исказилось, что Арлина, пропустив мимо ушей оскорбительное слово «милая», подхватила свой мешок и без оглядки помчалась за Охотником.
У высоченного дерева Керумик остановился, уперся руками в ствол, пригнул спину. Арлина поняла его без объяснений: быстро и ловко вскарабкалась на толстый нижний сук, растянулась на нем, подала Охотнику руку. Керумик больно вцепился в тонкое запястье и влез наверх, чуть не сдернув при этом женщину с ветки.
- Ты в порядке? - озабоченно спросил он. - А где твой арбалет?
- Обронила… - Арлина бросила взгляд вниз - и едва не сорвалась вслед за своим злополучным оружием.
Внизу копошился плотный ком из сбившихся вместе мохнатых бурых тел. Время от времени оттуда высовывались головы на длинных шеях и с огромными зубастыми пастями.