— Последние данные, командор, — отчитался голос в самое ухо мужчины.
Тот, кто отчитывался, был достаточно далеко от бритого. Но говорил с ним, несмотря на расстояние, безо всякой магии. Здесь вообще не знали, что такое магия. Вернее, знали, но не видели в ней необходимости.
И, тем не менее…
Бритый долго смотрел на ползущий по выпуклому экрану текст. Затем снова щелкнул и заговорил в черную трубку.
— Это достоверно?
— Достоверность девяносто девять и девять десятых процента, командор, — отозвалось в ухе.
— Что говорит обратная сторона?
— Мы отправили курьера. Вы же знаете, что иначе с ними нельзя связаться. Пока сведений нет. Но, вне зависимости от комментариев, они не могут об этом не знать. Началось это давно, стало быть, вероятность того, что это с их подачи, составляет…
— Я вас понял, — оборвал бритый мужчина и щелкнул тумблером, заставляя далекого собеседника замолчать.
В голове командора было сейчас много мыслей, но все они сводились к одной. Это нарушение привычного уклада сулило новые осложнения, возможно, даже войну. Хотя ситуация накалялась уже очень давно, но до недавних событий равновесие как-то поддерживалось. И вот теперь велика вероятность того, что оно рухнуло.
Ну что ж, все, что ни делается, делается к лучшему. Давно пора было убрать вторую силу. Слишком разные они были, чтобы жить вместе. И начинать зачистку надо было с тех детей природы, молящихся пням и говорящих с ветром, потому что они стояли ступенькой ниже на эволюционной лестнице. В этом командор был уверен на все сто.
И все же ему было не по себе.
Даже самому лютому врагу он не пожелал бы жить в эпоху перемен. Сейчас было ясно только одно. Эта эпоха уже на пороге.
Михаил Костин
Алексей Гравицкий
ТРЕТЬЯ СИЛА
ПРОЛОГ
«Здравствуйте!
Доброе утро! Хороший день! Новый день!
Всякий, кто скажет вам, что можно читать мысли на расстоянии, — шарлатан. Я никогда не был шарлатаном, и все же я знаю, о чем вы думаете. Вы открыли эту газетенку, увидели меня на первой полосе и обрадовались.
Конечно! Скандальный журналист, правдоруб, обличитель и любитель вытаскивать грязное белье наружу. Он говорил что хотел и обличал ушедшую власть. Сейчас, когда мы живем по-новому, в прекрасном настоящем, где нет той власти, что ты скажешь нам теперь, Санчес? Что напишешь в это прекрасное утро?
Да-да, именно так вы и думаете. И, читая эти строки, улыбаетесь мне и новому солнечному дню. Улыбайтесь, пока я не испортил вам настроение. Потому что я, Санчес О'Гира, буду говорить вам правду, несмотря на погоду за окном и власть в „здании со шпилем“. А правда — не повод улыбаться.
У вас тут свершилась революция? Дворцовый переворот? У вас сменилась власть? Вас поманили новой красивой жизнью? Вам пообещали новое светлое будущее? Вас надули! Жуйте свою яичницу, не подавитесь.
Власть сменилась, революция — или переворот, кому как угодно, — произошла. Но ничего не изменилось. Я вас ошарашил? Не надо откашливаться чаем на скатерть, и, если бекон встал поперек глотки, попросите жену постучать по спине.
Вы знаете, сколько людей погибло во время заварухи возле здания Консорциума? Да, вы слышали статистику. „Жертвы революции“ — так принято о них говорить. Хотя я бы назвал их иначе. Да и какая революция? Посмотрите по сторонам! Выплюньте свой несчастный бутерброд, закройте рот, откройте глаза и поглядите по сторонам. Что изменилось?
Да ничего! Вы так же жуете свой завтрак, пролистывая „Огни Вероллы“. Я так же пишу для вас всяческую ерунду. Солнце так же сверкает на шпиле здания Консорциума. Ах да, в этом здании теперь другие люди. Они обещали вам свободу. Ура?
Откройте глаза! Свобода — это глупое заблуждение. Оно зарождается в детских мозгах, когда ребенок пытается отделаться от несвободы. Ребенок стремится вырваться из-под власти родителей и мечтает о дне, когда он не станет чистить зубы и сможет есть шоколадные конфеты каждый день. Потом он подрастает, и свобода для него — пить будоражащие разум коктейли с друзьями и приходить домой после полуночи. Кстати, пузырьки в игристых винах дают неописуемую иллюзию свободы! Ребенок растет, он пытается вырваться из-под власти родителей, наставников, учителей, начальства.
Стоп! Он уже не ребенок. Он — это вы! И вы по-прежнему хотите свободы от самодурства начальника-идиота. Вы мечтаете вырваться из-под каблука жены, из объятий урода — коллеги по работе, который с чего-то возомнил, что вы с ним друзья. А вы никогда его терпеть не могли, но его жена — ваша любовница, и вам приходится терпеть. Кстати, любовница — это ведь тоже попытка почувствовать свободу? Вас тяготит любая власть, любые рамки. Это у вас с детства. У кого-то больше, у кого-то меньше. Кто-то вырвался из одной несвободы в другую и успокоился. Кто-то так и не повзрослел и продолжает верить, что свободу даст, например, новая власть.
Вот она, эта власть! Какую свободу она вам дала?