Шел я первым, стараясь изо всех сил показать, что ничего не боюсь. Выпрямился во весь рост и головой старался не вертеть сверх необходимого. За мной осторожно шел Морионе с мушкетом наперевес, сопровождаемый троими солдатами. И уже за их спинами, дрожа и оглядываясь, двигался десяток матросов, которых мне удалось вытащить наружу. Приближались сумерки. Действовать необходимо было быстро.
По сумбурному описанию команды я уже понял, с чем они столкнулись. Скорпиды, черные мохнатые твари с паучьими ногами и скорпионьими хвостами. Вырытые ими норы тут и там зияли ближе к лесу мрачными черными провалами. И матросы, и солдаты поглядывали в ту сторону с опаской.
Наконец, наша процессия достигла ближайшего из срубленных деревьев. Поблизости виднелось еще несколько отдельно стоящих, так что подходить к кромке леса, испещренной норами, нужды не было, но и расслабляться, тем не менее, не следовало.
Матросы торопливо принялись отчищать дерево от крупных сучьев, зашелестев черными пожухлыми листьями. Я прошел чуть вперед и вгляделся в сереющую впереди мрачную чащу.
Никто не знает, откуда взялось Чернолесье. То, что сказал мне некогда Грановский в своей башне, может быть правдой, а может — и не быть. Но, как бы то ни было, оно — зло. И если уж я способен защищать людей от зла, я должен это делать. Все просто. Сколько кривых дорог мне пришлось пройти, чтобы нутром осознать эту простую мысль! Есть вещи, которые за меня никто не сделает, а значит, их должен сделать я.
И плевать на то, что я оказался здесь не по своей воле. Все мы не по своей воле рождаемся на свет. Но в нашей власти решать, что делать с полученной жизнью.
Он появился мгновенно, словно сгустился из собиравшегося под деревьями мрака — я даже не успел заметить, из какой именно норы он выскочил. Огромная туша размером с крупную собаку на восьми мохнатых ногах с удивительной скорость бросилась в сторону моряков, готовившихся относить первый ствол.
— Не выпускать бревно! — заорал я, видя, что матросы готовы уже обратиться в бегство. — Не бросать, мать вашу так!
С этим криком я бросился твари наперерез, взводя курок крикета и стараясь не думать о том, что одна пуля эту гадость, скорее всего, не возьмет.
Перед моими глазами услужливо засветились точки, облегчающие прицеливание. Навыки егеря все еще работали, и это придало мне немного уверенности. Подбежав к черному существу поближе, я навел крикет, прищурил левый глаз и выпалил, целясь между фасетчатыми глазами.
Секунду спустя, когда рассеялся дым, стало ясно, что цели я достиг лишь частично. Огромный скорпион перестал преследовать несущих бревно матросов, которые теперь могли не бросать ношу, зато с яростным шипением переключился на меня. Часть хитинового панциря на его голове была разворочена выстрелом, но это, казалось, совершенно ему не мешало.
За моей спиной раздался раскатистый мушкетный выстрел, потом еще один. Солдаты не теряли времени даром, однако пули их просвистели мимо чудища, задев ему лишь одну из многочисленных ног и разъярив еще сильнее. Раненная тварь, издавая громкое частое щелканье, бросилась на меня, раскрыв хитиновые челюсти, похожие на клещи.
Краем глаза я заметил движение на опушке леса. Похоже, компанию этому монстру за обедом спешил составить еще один. Хорошо, если один.
— Перезаряжайте! — бросил я солдатам, а сам ухватил поудобнее крикет и двинулся навстречу твари.