Стальной слуга налил кубок. Поставил кувшин подле. Убрал руку. Распрямился. Застыл за спиной Дипольда. В ожидании дальнейших приказов маркграфа. Или у него уже есть приказ? Прислуживать. С чем голем справляется пока не ахти. И присматривать. С чем он наверняка справится гораздо лучше.
– Голема можно использовать по-разному, – будто прочитав мысли Дипольда, вновь осклабился Чернокнижник. – В качестве прислуги он, правда, несколько неуклюж, но, как видите, справляется и с этим. Да вы пейте, пейте, пфальцграф…
Скованными руками Дипольд поднял кубок с вином, похожим на кровь. Осторожно пригубил. Да, гейнское. Самое обыкновенное. Похоже, без яда. И без всяких там колдовских добавок. И все же кубок этот он будет цедить долго. Снова давать повод стальным пальцам тянуться к столу мимо его головы Дипольду не хотелось. И напиваться до беспамятства сейчас тоже совсем ни к чему.
– А уж если одному человеку удается подчинить своей воле даже груду металла, – продолжил незаконченную мысль Альфред, – логично предположить, что рано или поздно он сломит и упрямство другого человека. Как вы считаете, пфальцграф?
Интересно, к чему клонит Чернокнижник? Дипольд не знал. Но предупредил заранее – сухо и с вызовом:
– Меня тебе не сломить, Альфред!
Змеиный граф хмыкнул. Произнес тихо и проникновенно:
– Дорогой вы мой Дипольд, а известно ли вам, что из големов получаются не только непобедимые вояки и неуклюжая прислуга, но и превосходные палачи.
Ах, вот кого на самом деле поставили позади Дипольда! Пфальцграфу снова сделалось не по себе. Но в этот раз пробуждающийся было страх он с самого начала задавил яростью.
– Хочешь меня запугать, Чернокнижник? Ничего у тебя не выйдет!
Дипольд вцепился в вилку, как в спасительную соломинку. Сейчас она его единственный козырь в этой опасной игре.
– Ошибаетесь, ваша светлость! – Альфред удрученно покачал головой. – Кое в чем вы сильно ошибаетесь…
В чем? Кажется, маркграф выражал несогласие. Вот только с чем именно он не согласен? С тем, что «хочешь меня запугать»? Или с тем, что «ничего у тебя не выйдет»?
– Я вижу, вы уже утолили голод и жажду, – неожиданно сменил тему беседы Альфред Оберландский. – Тогда давайте поговорим о деле, которое меня интересует. А заодно решим судьбу тех вон остландских господ.
Маркграф кивком указал на послов, валявшихся внизу.
– Что тебе нужно? – насупился Дипольд.
Вообще-то правильнее было бы сейчас не вступать в переговоры с негодяем. Гордо замолчать было бы правильнее, и все. И не издавать больше ни звука. Даже под пытками. Но судьба остландцев…
– Сущий пустяк, ваша светлость, – Альфред небрежно махнул рукой. – Пу-стя-чок…
– ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО? – через силу повторил свой вопрос пфальцграф.
Хватит уже с ним играть! Пора бы внести определенность.
– Мне нужно несколько капель вашей благородной крови и росчерк вашей твердой руки, – с жизнерадостной улыбкой сообщил ему змеиный граф. – Вы ведь умеете писать?
Да, писать Дипольд умел. Как и большинство имперских аристократов из высшей знати, коих с детства обучали владеть не только мечом, но и пером. Только вот кровь…
Дипольд прищурился:
– Мне хорошо известно, с кем и о чем подписываются договоры кровью.
Чернокнижник удивленно посмотрел на него. То ли правда не сразу сообразил, на что намекает собеседник. То ли умело изображал недоумение. Смотрел секунду. Другую… Хлопал глазами, как разбуженный филин.
Потом Альфред Оберландский засмеялся. Открыто, весело, добродушно. Растянулись в скупой улыбке губы магиера под надвинутым капюшоном. Еще мгновение спустя за столом грянул дружный хохот оберландских рыцарей, поддержавший смех маркграфа.
– К чему такие страсти, дорогой мой пфальцграф?! – утирая слезы, проговорил наконец Альфред. – Никто вас вовсе не принуждает закладывать душу. Все обстоит гораздо проще. И безопаснее для вашей бессмертной души. От вас требуется лишь написать письмо отцу. Мол, жив-здоров, на гостеприимного хозяина не жалуюсь. А впрочем, если очень хочется, можете на меня и пожаловаться. Главное – что жив-здоров. Главное, чтобы его сиятельство Карл Остландский понял: злобный Чернокнижник вас вовсе не сгубил. Ну… раз уж вы шлете ему письма. Отец-сюзерен ведь знает почерк сына-вассала? Знает-знает. Должен знать. И сможет легко определить, кем писано послание.
– Но при чем здесь моя кровь? – откровенно недоумевал Дипольд.
– Притом, что письмо, написанное кровью писца, подделать невозможно, – терпеливо объяснил Альфред. – Разве вам это неизвестно? Разве святые отцы в Остланде об этом не говорят?
Дипольд припомнил: да, что-то такое он слышал. Так, мельком. Вполуха. То ли на проповедях, то ли на открытых инквизиторских процессах, то ли на публичных чтениях относительно колдовства и ереси, то ли на выступлениях заезжих епископов, то ли на имперских богословских диспутах…