Если он — поэту сторону решетки, а она — поту. Если он — тюремщик, а она — узница. Если он — хэдхантер, а она… Она трeска. Бывшая. И будущая.
В такой ситуации симпатия вредна и опасна. Гнать ее надо, на хрен, эту симпатию. Он здесь для того, чтобы карьеру делать, а не романтические шуры-муры разводить.
— Пшла вон! — бросил он ей, как собаке.
Постарался, чтобы вышло погрубее.
— Неубедительно. — Она презрительно скривила губы.
Борис пустил ток по решетке.
Вскрик…
Чернявую отбросило на пол.
Девчонка упала неловко. Ударилась плечом. Скривилась. Заскулила от боли. Не такая уж она, оказывается, и железная леди.
Тресовозку немилосердно тряхнуло. Дикую отбросило в сторону, словно тряпичную куклу.
Борис вздохнул. Какая-то несуразная смерть ему досталась. Захотелось даже помочь девчонке подняться. Да и вообще… Он снова ощутил смутное чувство, похожее на жалость к беспомощной пленнице. На жалость или на банальное влечение. Ага!
Борис улыбнулся. Такое объяснение неуместных переживаний нравилось ему больше. Обычное ведь дело… Он — здоровый мужик без бабы, она — молодая самка, и — совсем рядом.
Жалость и естественное влечение — лучше, чем симпатия и сочувствие. Так что теперь можно успокоиться. Себя теперь успокоить можно.
Тресовозка затормозила так резко, что Бориса вжало в спинку контролерского сиденья. Диких за решеткой разбросало по салону. Чернявую припечатало головой о борт.
С лязгом открылась наружная дверь. В контролерский тамбур сунулась голова Уха.
Кинув быстрый взгляд в салон и убедившись, что дикие в порядке, Ухо набросился на Бориса:
— Чего рассиживаешься? Дуй на выход.
Борис выбрался из тресовозки, огляделся.
Судя по всему, они находились в окрестностях хутора, где была замечена группа диких. Вдали виднелись развалины фермы, покосившиеся столбы ограждений с пучками ржавой колючки, заброшенные поля, на поля больше не похожие.
Неподалеку догнивал проржавевший и заросший бурьяном тракторный остов. Возле трактора строилась группа Уха. Все — при оружии, готовые выступать.
— Уже приехали? — удивился Борис.
— Дальше пешком пойдем, — отозвался Ухо. — Стольник боится раньше времени спугнуть добычу. Машины приказал оставить здесь.
«Наверное, правильно», — решил про себя Борис. Если дикие засели в заброшенном хуторе, сафари с наскока уже не получится. Тут другая тактика нужна. Подкрасться, окружить, внезапно атаковать со всех сторон. Вот только…
— А эти как же? — обернулся Борис к тресовозке.
— За этих не переживай, — отмахнулся Ухо. — За ними водила присмотрит.
Водитель — крепкий бугай с веснушчатым лицом — действительно уже перебирался из кабины в салон тресовозки.
— Сержант! — К трес-транспорту вдруг подскочил разъяренный Стольник.
Борис аж вздрогнул от окрика взводного.
— Сержант, кто позволил сажать в контролеры новобранца?!
— А кто запрещал? — пожал плечами Ухо. — Раньше ведь сажали — и ничего, никаких проблем.
— Раньше было раньше! — осадил подчиненного Стольник. Взводный был вне себя от бешенства. — Минус пять баллов! С тебя лично!
Ухо непонимающе захлопал глазами.
— Да тут езды-то было всего ничего. Дикие никуда бы не делись, даже без охраны.
— Слушай, ты идиот, да, Ухо?
Сержант насупился.
— А в чем проблема-то, Стольник?
— Я тебе потом объясню, — процедил взводный. — После охоты. Догоню и еще раз объясню. А пока — веди группу.
Немного успокоившись, Стольник перешел на деловой тон:
— Подойдете к хутору со стороны центрального въезда. Вторая и третья группы обойдут поселок с северо-востока и северо-запада, потом выдвинутся вам навстречу. Займете позиции — доложите. Только смотри в оба, Ухо: возле хутора может быть охрана. Разведка видела у диких несколько стволов. Так что никакой самодеятельности. Атаковать по приказу. Действовать слаженно. Ясно?
— Да понял я все, Стольник, — уныло отозвался сержант. Штраф в пять трес-баллов здорово испортил ему настроение.
— Тогда — вперед.
— Вперед! — приказал Ухо группе.
Хэды ломанулись вслед за сержантом.
— Берест, отставить, — остановил Бориса Стольник. — Подожди секунду.
Не понимая, в чем дело, Борис остановился перед командиром. Тот вперился в него тяжелым взглядом:
— С дикими говорил?
— Когда? — Борис сделал вид, что не понял. — Где?
— В тресовозке.
— Никак нет, — соврал Борис.
— Точно? — Стольник не отводил глаз. — Никакой лапши тебе на уши навешать не успели?
— Не было такого, — замотал он головой.
Ну, если не считать, что его пообещали убить. Правда, убить быстро и по возможности безболезненно.
Секунду-другую Стольник еще вглядывался в его лицо. Потом махнул рукой.
— Ладно. Догоняй группу.
Борис догнал.
— Слушай, Ухо, что за беда такая? — спросил он сержанта. — Чего Стольник так взъярился?
— А хрен его знает! — сплюнул сержант. — Раньше ему до фонаря было, кто в контролерах сидит — хоть салага, хоть дед. А теперь как муха какая-то укусила. Ну, находит иногда на него. Ладно, не бери в голову, салага. Сейчас о другом думать надо.
Это было правдой. Сейчас следовало думать о новой охоте.