— И что, у тресов даже нет подполья?
— О чем ты говоришь! — отмахнулся Ухо. — Кругом видеокамеры. Тресы находятся под наблюдением круглые сутки. К тому же они слишком разобщены. Организации — никакой. Правила содержания трудовых ресурсов таковы, что общение между тресами сведено к минимуму. Доступа к оружию они не имеют. Да и вообще… большая их часть — обычное быдло, давно и бесповоротно смирившееся со своей участью. Ну а буйных тресов, которые не желают подчиняться правилам, тоже можно использовать с пользой и выгодой.
— Да? И как же?
Сержант ощерился.
— Тех, кто годится в бойцы, продают в гладиаторы.
— А-а-а, — протянул Борис.
Об этом он мог бы догадаться и сам.
— А ты думал, гладиаторские бои — это просто шоу? Нет, Берест, они еще и важную социальную функцию выполняют. Избавляют общество от ненужных и опасных элементов, а заодно позволяют неплохо зарабатывать.
— Ну а тех, кто в бойцы не годится, — с ними как?
— Их изолируют.
— Тюрьма? — спросил Борис.
— Еще чего! — возмутился Ухо. — Кто в наше время будет содержать иждивенцев за решеткой? Пусть уж лучше пашут на каторге в коллекторе. С глаз долой, короче. А условия там такие, что… В общем, тресы там живут хреново и не очень долго. Но отработать потраченные на них деньги успевают.
Борис оглянулся на ползущую сзади тресовозку. Там внутри среди прочего живого товара едет его первая добыча. Молодая чернявая девчонка, которой довелось побывать и в коллекторе, где долго не живут, и на гладиаторской арене, где живут еще меньше. А вот чернявая сумела выжить. И там сумела, и там. Она сумела даже сбежать из города. Но для того лишь, чтобы снова вернуться в ад.
И возвращает ее обратно он.
Ухо что-то сказал.
— Что? — встрепенулся Борис.
— Как тебе наш магазинчик, спрашиваю? — Сержант кивнул назад, на громаду гипермаркета.
Видимо, решил, что Борис смотрит туда.
— Да так… — Борис неопределенно пожал плечами. Ответил, не ответив.
«Магазинчик» ему, честно говоря, совсем не понравился. Бродящие среди покупателей висельники на цепях. Охрипшая трeска, цепляющаяся за лица умоляющим взглядом. И другая — подвешенная для порки… Наверное, к этому надо привыкнуть.
— Погоди, скоро увидишь настоящую торговлю, — пообещал Ухо. — Посмотришь, где у нас настоящие деньги делаются.
Борис промолчал. Покажут — посмотрит. Хотя так ли уж это ему нужно?
Попетляв некоторое время по городу, они пристроились в хвост небольшой (легкий броневичок, БТР и один трес-транспорт) хэдхантерской колонны. А вскоре вместе с ней остановились на широкой улице.
Впереди застыли еще две колонны побольше. Словно извилистая змея, шеренга машин тянулась к воротам — большим, стальным, тяжелым, установленным на рельсах. Чуть поодаль имелись еще одни — точно такие же. Въезд и выезд, надо полагать.
За воротами располагался комплекс соединенных друг с другом построек. Все это одновременно походило на ангары, склады крупного логистического центра, а еще — на тюрьму. Территорию ограждал забор с колючкой. По углам высились пулеметные вышки. Блочные конструкции, смонтированные из фрагментов гофрированной стали, подобно огромному куполу, накрывали пару-тройку кварталов. В окнах дорогие стильные стеклопакеты чередовались с ржавыми решетками.
— Куда это мы прибыли? — поинтересовался Борис у Уха.
— На невольничий рынок, — хмыкнул сержант.
— Это рынок? — Вот уж о чем Борис ни в жисть бы не догадался.
— Цивилизованный невольничий рынок, — уточнил Ухо.
— Цивилизованный? Невольничий? Звучит как-то странно, — заметил Борис.
— Ну, можно сказать по-другому, — хмыкнул Ухо. И выдал насмешливой скороговоркой: — База первичной регистрации, компьютеризированного учета, временного содержания и удаленной торговли трудовыми ресурсами. Трес-база, если короче.
Ах, вот оно что… Трес-база? Любопытно, очень любопытно… Раньше Борис ничего подобного не видел. Трес-базы не показывали даже по телевидению. Деятельность каждой базы охранялась законом о коммерческой тайне.
— Рабовладельцам прошлого такое не снилось, — добавил Ухо. — А если бы приснилось, перевешались бы, на фиг, от зависти.
— А вон там что? — Борис указал на трубы, дымившие где-то за трес-базой.
— Печка, — ответил сержант. — ГМК. Мусоросжигалка.
— Та самая печка?
— Та самая.
Дальнейший разговор пришлось прервать. Впереди медленно, величественно даже, раздвинулись массивные створки. Ворота открылись. Сразу двое ворот.
Из одних выехала хэдхантерская техника, находившаяся внутри.
В другие въехала первая колонна, стоявшая снаружи.
Задние машины взрыкнули и сдвинулись с места, занимая освободившееся пространство. Змея, составленная из броневиков и трес-транспортов, продвинулась к воротам. И снова остановились.
— Повезло, — с невеселой усмешкой пробормотал Ухо. — Сегодня почти без очереди.
— Как-то тоскливо ты об этом сказал, сержант, — заметил Берест.
— А чего радоваться-то? — вздохнул Ухо. — Раз нет очередей, значит, тресы заканчиваются. Значит, на всех их уже не хватает. Раньше, знаешь, какое здесь столпотворение было?