Некоторое время возбужденный колизей еще гудел, словно растревоженный гигантский улей. Но и этот остаточный гул постепенно рассеивался. Публика, насытившаяся кровавым зрелищем, расходилась.
Потом стало совсем тихо.
Борис, прильнув к смотровому окошку двери, видел, как электрокар с цепным тресом за рулем потянул в соседний коридор колизейскую клетку. За решеткой прицепа вповалку лежали окровавленные тела. Мертвые. Знакомые и незнакомые.
Клетка поравнялась с камерой. Взгляд Бориса выцепил чью-то голову, прижатую к железным прутьям.
Болтающееся на клочке кожи ухо. Вытекший глаз. Разбитое в кровавую кашу лицо. Борис так и не смог определить — чье. В глаза бросился ошейник, буквально влекшийся в обожженную потемневшую шею. Так здесь проверяют, мертв гладиатор или притворяется.
Только теперь Борис в полной мере осознал, что именно пришлось выдержать чернявой.
— Куда их? — Он повернулся к Георгию. — Теперь куда?
— В печку, — невозмутимо отозвался тот. — В крематорий при мусоросжигалке.
Клетку с трупами увезли. В камеру не вернулся никто.
— Сегодня наши проиграли, — сказал Георгий.
Сказал отстранение и просто, как о незначительном футбольном матче. Он был совершенно спокоен, этот рыжий пофигист. По крайней мере, внешне. Удивительное хладнокровие, если учесть, что в следующий раз в числе проигравших могут оказаться и они сами.
— Их что же, всех? — угрюмо спросил Борис.
— А иначе здесь не бывает, — пожал плечами Георгий. — Нельзя выиграть, не перебив всех противников и не добив раненых. Таковы правила.
— Разве не публика решает, кому жить, а кому умирать?
Георгий пожал плечами.
— Теоретически — она. Вернее, VIPы из первых рядов, потому что задних никто ни о чем спрашивать не будет. Впрочем, мнение VIРов редко отличается от мнения прочих зрителей. Ну, ты знаешь, как это делается: во всех колизеях сейчас косят под Древний Рим.
Борис кивнул. Это он, конечно, знал. Сжатый кулак. Большой палец вверх — жизнь, большой палец вниз — смерть.
— И как думаешь, часто ли толпа, жаждущая крови и уже разгоряченная ее видом, проявляет милосердие?
Борис еще раз понимающе кивнул. Все ясно. Проигравших и раненых тут не милуют.
— Если кто-то из зрителей и поднимает палец вверх, то разве что так, — Георгий изобразил неприличный жест. — На моей памяти публика еще никому не подарила жизнь.
— Значит, если хочешь выжить… — начал Борис.
— Нельзя проигрывать, — закончил за него Георгий. — Ну и следует всячески избегать тяжелых ранений, конечно. С калеками, не способными быстро подняться на ноги и снова участвовать в боях, возиться никто не станет. Покалеченный гладиатор, пусть даже и из команды победителей, уже не принесет денег. Такие бойцы колизею не нужны. Их добивают на арене. В качестве бесплатного бонуса для зрителей, так сказать.
Борис невесело усмехнулся. Правила выживания здесь — как в хэдхантерской группе.
— Короче, если не хочешь попасть в клетку с трупаками — хватай оружие и дерись. Оружие будет разбросано по арене. И чтобы взять его, придется туда войти. А обратно выпускают только победителей. Живых и здоровых.
Ну это понятно. А вот…
— Какое оружие обычно используется? — поинтересовался Борис.
По губам Георгия скользнула снисходительная усмешка.
— Спроси чего-нибудь полегче, парень. Никто из гладиаторов не знает, чем ему придется драться. Угадать это заранее невозможно. Бывают тесаки и мечи. Бывают кастеты и палки. Бывают ножи и заточки. Бывают цепи и нунчаки. Бывают топоры и копья.
— Копья? Даже так?
— Ага. И алебарды бывают. А бывают просто камни. Бывает и так, что выходишь на арену, а там — пусто. Тогда приходится мочить друг друга голыми руками. Ну и ногами тоже. Зубами… Лишь бы кровищи побольше. Чем больше крови, тем больше зрелищности. Чем больше зрелищности, тем больше бабок. Но обычно у нас тут в плане оружия микс: всякого разного набросано понемногу. Кто что успевает цапнуть — тот тем и отмахивается. Ну что тебе еще сказать…
Георгий ненадолго задумался.
— Перед боем, как правило, каждому выдают кое-какую защиту. Но она, как ты понимаешь, спасает не всех.
Понятное дело. Если бы гладиаторские доспехи спасали всех, в боях не было бы смысла.
— Единственное, чего ты никогда не найдешь на арене, — так это стволы, — хмыкнул Георгий. — А жаль…
Это точно. Из огнестрельного оружия можно было бы достать и колизейскую охрану, и зрителей.
— В общем, как только тебя выпустят на арену — цапай, что лежит поближе и выглядит посолиднее, — резюмировал рыжий. — Запомни: оружие выкладывается с таким расчетом, чтобы хватило не всем. Кто остается с пустыми руками — умирает первым. Каким бы ты ни был крутым бойцом, против ножа или топора безоружным не попрешь.
— Странно вообще-то, — задумчиво пробормотал Борис.
— Что?
— Когда я проходил отборочные бои, гладиаторского оружия нам не давали.