И это лишь верхушка айсберга. Дошло до того, что молодежь сильно дегродировала в плане технических навыков и знаний. Нынче все зависело от батареек и электричества, с которыми молодое поколение никак не могло справится самостоятельно. Сломалась вилка от шнура и застряла при этом в розетке? Звонят сразу нам и дёргают электриков. Не частным мастерам, коих теперь осталось всего ничего, а жилищникам. Даже кран уже сами поменять не могут и сливник. Дожили, мля.
В армии все еще печальней. То что начинал Сердюков, завершили его приемники. К тридцатому году от вооружённых сил осталось одно название. Срочников окончательно превратили в обслуживающий персонал и ряженых кукол для фотоотчетов. Оставшиеся боевые подразделения перешли на работу беспилотниками и артиллерией.
Меньше всего досталось авиации, так что отслужив под крыльями свои двадцать пять календарей, я ушел в запас, до того, как эти самые крылья взялись обрезать плановыми сокращениями. Некогда вторая армия в мире, стала девятой… Какая она там в списке сейчас, уже и незнаю. Подумать страшно.
— Смотри, крокодилы полетели, — усмехнулся Зяба, выглянув в окно. — Вот черти, над городом почти в притирку пошли…
— Ну-ка сдристни, — я тоже обернулся посмотреть и неприятно удивился.
Борта шли клином, причем «тяжелые», с полным подвесом. Виднелись и блоки Б8В20 с НАРами и фугасные авиабомбы. Сходу не скажу, но судя по расположению, двестипятидесятые.
Спина неприятно отозвалась болью. В свое время я этой дряни натаскался по самое немогу, потому что когда на склад приезжали вагоны с вооружением, разгружали их силами личного состава всей части.
— Слух, а че это они на Пальцевку уходят? — нахмурился Юрка. — Там же аэродрома нет.
— Зато там резервное поле и ангары с кругом. В нашей местности двадцатчетверка тяжелой и с наскоку сядет, без захода по-самолетному, — я постарался сохранить спокойствие, но вышло с трудом. — Ладно, если уж их на площадку подскока гонят, значит хотят работать по-серьезному… Ох ё-о-о, уже половина второго! Пора бы с обходом прогуляться, а то засиделись. Жека на отгуле считай, так что давай, хватай его рюкзак и поскоблили.
— А че я-то сразу, начальник? — возмутился Зяба, но все же поднялся из-за стола и закинул на плечо небольшой школьный ранец, в котором лежал инсорументарий, мультиключ и различные «ху. метры». — Я те чё, шестёра?
— Как самый молодой, — усмехнулся я и тоже поднялся. — И это, Зябь, ты свои воровские замашки поутихомирь, а то как выпьешь, так у тебя каждый встречный, то фраер, то шпана.
Зябликов рекомендацию усвоил. Лишний раз получать от меня затрещину не хотел, а рука у меня, ох и тяжелая на это дело. Даром что седьмой десяток живу, вполне могу приложить. Я ж этот, как его, спортсмен бывший, пока литрболом в серьёз не увлёкся.
Хотя чего греха таить, запил я конкретно в последней командировке, когда моих пацанов, в доме, сложило градом. Тридцать пять авиационных механиков, техников и инженеров, практически полный состав инженерно-авиационной службы нашей эскадрильи. Сразу… Наглухо…
Вот и запил, я ж тогда на вылете был. Меня уберегло, а ребят вот…
Опять воспоминания накатили, совсем уже старый стал. Впрочем, по меркам государства, еще вполне себе работяга-трудяга. Нынче пенсионный возраст у мужчин начинается с семидесяти пяти лет. И плевать, что многие не доживают до семидесяти, и их налоги, и пенсионные отчисления уходят в карманы зажравшихся чинушей.
— Ефимыч, ты че такой грустный? Хер лизал невкусный? — ободряюще усмехнулся Зяба, вышагивая в своей затасканной спецовке и резиновых сапогах.
Я отличался от него лишь тем, что предпочитал берцы. Мне с электрикой не работать, а ронять что-то тяжелое лучше на стальной носок ботинка, чем на резиновую калошу.
— Зяб, свои гастрономические пристрастия оставь при себе, — отмахнулся я от него, разглядывая спешащего мимо нас парнишку.
Типичный пример нового поколения. Короткие рваные джинсы «в облипон», кроссовки с вырезами и носки с подворотами. Все это довершалось вырвиглазной красной курткой, из-под которой выглядывала белая рубаха. Выше шеи смотреть страшно. Размалеван словно африканский повстанец. Наколки, пирсинг, различные псевдошрамы и покрашенная в фиолетовый цвет челка.
В моем детстве была популярна субкультура «эмо», так вот в сороковые годы она возродилась и набрала столь массовую популярность, что задавила все остальные. Эх, куда делись те милые гопники, с которыми можно было попить пива и потравить стариковские байки? Нынче во дворах даже лавочек почти не осталось, вместо них какие-то лотки с быстрым, хипстерским кофе в бумажных стаканчиках и фастфудом.
Многие спортивные площадки снесены. Стране не нужна крепкая и здоровая молодежь, ведь в этом случае она доживет до пенсии, или не дай Бог решит выйти на митинги, где сможет дать отпор таким же, заплывшим жиром силовикам.
Шутка ли, нынче вступительные нормативы это три подтягивания, три километра за шестнадцать минут и челночка десять по десять за тридцать пять секунд. Я даже сейчас, без разминки, спокойно их сдам, не смотря на боли в спине и старость.