Чем ближе я подходил к месту крушения, тем больше было следов плавного криземления. Посадочно-тормозной путь был не меньше трех сотен метров. Поломанные и местами вырванные с корнями деревья лежали по одной линии. Придерживаясь ее, я быстро вышел к остаткам от машины. Груда металла некогда была красивым Cessna CJMS, шестой моделью в родовом древе Цесн, разработанной под нужды санитарной авиации. И судя по количеству раскиданных вокруг тел, самолет летел груженный как не в себя. Ну не может в двенадцатиместном самолете лететь три десятка тел. Причем судя по форме и связанным рукам и ногам, борт отвозил груз двести.
— Мда, — осорожно перемещаясь от дерева к дереву, я подошел к обломкам самолета поближе.
Тот не горел, что странно. Видно было, что при приземлении пообрывало все, оставив одну тушку из которой как кровь, сочилось топливо и разлычные горюче-смазочные. Никто не стонал и не звал на помощь. Некому было. Кокпит просто вмяло в землю, расплющив и разворотив встреченными при посадке деревьями. Салону тоже изрядно досталось и он треснул, хвостовая часть оторвалась и осталась позади, превратив полосу длинной метров в двадцать, в натуральное кладбище. Именно здесь, между головной и хвостовой частями и лежали двухсотые.
Не испытывая ни капли отвращения, заглянул внутрь передней части салона. Тела повылетали, остались только зафиксированные в пазах каталки и носилки. На одном из таких и лежала девчонка лет двадцати пяти, пристегнувшись ремнями к столу. В классической красно-желтой форме скорой помощи. Вроде даже дышала.
Кое-как забравшись внутрь, приблизился к ней и расстегнул верхний ремень. Времени лезть и слушать пульс на руке или шее, попросту не было, так что я, не особо церемонясь, расстегнул на ней куртку и залез под футболку. Прямо в лифчик к груди, чуть надавливая на левую часть грудной клетки. Сердечко бьется но слабовато. Это плохо.
Оглядевшись, нашел красный рюкзачок с шильдиком "Реанимация", закрепленный стропами на стенке. Вскрыв, выудил ампульницу с веществами, о которых детям и наркоманам лучше не знать. С целью поднять давление и частоту сокращений, произвел два укола в вену. Буквально через секунд сорок девушка шумно задышала, а я, не теряя время, уже поставил ей капельницу с витаминным раствором, благо здесь у каталки есть крепление с подвесами для бутыльков. Пока система прокапывает, по быстрому осмотрел ее и снял ремни фиксации. Крушение пережила вполне сносно, разве что скорее всего от страха случился шок и так называемое замирание сердца. В остальном же, переломов не наблюдается и вроде даже сотрясения нет. Кто-то очень заботливый перед самым крушением пристегнул ее и я даже подозреваю кто. Подхватив ранец с набором для реанимации, выглянул наружу, выискивая тело в яркой красной форме.
Реаниматолога нашел быстро. Мда. Мужик лет пятидесяти, со множественными переломами, был практически насажен на одну из веток. Пульс был слабый и врач медленно умирал от потери крови, тихо-тихо сопя и посвистывая пробитым легким. Судя по всему, ему ребря покрошило в салат. Не жилец, однозначно.
Когда я подошел вплотную, он лишь с мольбой посмотрел на меня. Я аккуратно отвернул его голову вбок, и упер автомат стволом в висок. Глухой хлопок, пуля 5,45 не пощадила и вывернула половину головы раненого наизнанку. Жуткое зрелище. Аккуратно стащив тело медика с ветки, уложил его на землю. По-хорошему бы закопать, но нет ни времени, ни сил, ни инструмента.
— Покойся с миром. Ты до последнего спасал жизни, — я перекрестил усопшего, провожая его душу на небеса, после чего направился обратно в салон к раненой. Жертва врача не должна пропасть напрасно. Так что девку надо вытаскивать в город, по возможности. Тяжелая конечно ноша, но что поделать. Армия научила меня многому, особенно уважительному отношению к медикам. Так что, если не спасти жизнь какой-нибудь медсестре, то быть может, потом некому будет спасать тебя или твоих близких. Карма она ж такая, сука стервозная. И это хорошо. Гандонам рано или позно, но воздается за их дела, а я сегодня и так достаточно мирняка покрошил. Надо бы восстанавливать баланс…
К моему возвращению девушка очнулась и непонимающе осматривалась по сторонам. Прекрасный вид на природу через оторванную часть фюзеляжа, ее очень впечатлил.
— Эй, медицина! Хватай сумки и пошли, пока сюда различные мародеры и особо интересующиеся халявщики не нагрянули, — усмехнулся я, забираясь обратно в салон и выискивая сумки с медсредствами.
— Маро… Что? Вы кто? — настороженно спросила она, аккуратно снимая капельницу. — Это вы вкололи? Зачем? Что вы делаете?!
— Тихо ты. Вколол я, стимулирующие, плюс раздражители нервной системы. Махать тебе ваткой с аммиаком у меня времени не было. Давай быстрее, а то набегут же, — я отложил на свободную кушетку две медицинские сумки.