Издав нечленораздельный звук, который, очевидно, был ругательством, парень кинулся на меня. Атака была быстрой. Удары сыпались молниеносно, один за другим. Отражая их, я отступил к окну, где пригнулся и врезал противнику в живот, почувствовал твёрдый пресс. Шуйский пару раз шарахнул меня по спине, а затем попытался достать коленом в лицо. Пришлось выставить локти. Разбитой физиономии я избежал, но меня откинуло назад, к подоконнику. Парень выбросил ногу, метя в грудь. Я едва успел сбить её влево, метнулся вперёд, сокращая дистанцию, и быстро прописал ему три удара в нос. Брызнула кровь. Шуйский попятился, шатаясь. Но падать и не думал. Вместо этого принялся охаживать меня боковыми, норовя попасть по болевым точкам на бёдрах, чтобы лишить возможности быстро передвигаться. Я поднимал колени, блокируя атаки. Улучив момент, выбросил ногу, попав в живот и оттолкнув от себя противника. Подпрыгнул и врезал стопой Шуйскому в висок. Он качнулся вправо, ударился о перегородку между кабинками, но удержал равновесие, схватившись за дверь. Поскольку руки у него оказались заняты, я врезал по колену сбоку и тут же дополнил его хуком в ухо. Нога у парня подломилась, и он начал заваливаться. Руки соскользнули с перегородки.
В этот момент в туалет вошли двое парней. При виде нас они замерли в изумлении. Но лишь на пару секунд. Развернувшись, оба вылетели в коридор. Похоже, скоро здесь появятся зрители! Надо заканчивать.
Склонившись над Шуйским, я дважды быстро врезал ему по физиономии. Парень поднял руки, прикрываясь, и тут же получил ногой по рёбрам. Раздался стон.
— Не уверен, что это научит тебя быть вежливым, — сказал я, — но запомни: Пожарский не потерпит дерзостей! Можешь передать это своим родственникам.
Шуйский попытался что-то сказать, но мешала сломанная челюсть.
— Чувствую в твоём тоне агрессию, — проговорил я, покачав головой. — Кажется, урок придётся продолжить. Ты, конечно, не производишь впечатление отличника, но не думал, что с усвоением всё настолько плохо. Итак, давай закрепим.
Я уже собирался наградить его парой тумаков, как в сортир ворвался один из преподов. За его спиной маячили любопытные физиономии парней, заходивших пару минут назад. Очевидно, бегали за помощью. Вот ведь стукачи! Когда попадут в Ад, позабочусь о том, чтобы им выделили котёл с живописным видом на Огненную Геенну!
Преподу хватило трёх секунд, чтобы оценить ситуацию. Лицо его омрачилось, глаза сощурились, губы сжались. Похоже, он не ожидал увидеть в туалете такое побоище.
— Пожарский, на выход! — рявкнул он. — К директору пойдём! А вы, — обратился он к приведшим его парням, — дуйте за доктором! Приведёте его сюда — пусть позаботится о пострадавшем, — гневный взгляд снова обратился на меня. — Надеюсь, у вас есть объяснение произошедшему, господин Пожарский! — проговорил он, беря себя в руки. — Следуйте за мной! Немедленно!
Он отконвоировал меня на первый этаж, где располагался директорский кабинет. Встречавшиеся по пути ученики провожали меня любопытными взглядами. Попалась даже пара одноклассников, которые ненавязчиво присоединились к нам, держась на расстоянии. Видимо, решили дождаться, когда я выйду после разноса, чтобы узнать, в чём дело.
Препод постучал в дверь с латунной табличкой и вошёл, бросив мне:
— Ждите здесь!
Я и не собирался линять. Вот ещё! Даже интересно познакомиться с директором. Может, это женщина? Тогда всё будет очень просто. На двери не было ни фамилии, ни имени-отчества, так что полминуты, что я стоял в коридоре, были наполнены интригой.
Препод выглянул из кабинета, кивнул мне и распахнул дверь.
— Входите!
Сам он на разговор не остался. Видимо, успел всё изложить директору.
Я оказался в небольшой приёмной, где за столом сидела секретарша в чёрной лётной форме. Золотистые волосы были аккуратно уложены под пилотку. Кивнув мне, она указала на обитую дерматином дверь.
— Вас ждут, — сказала она строго. — Не заставляйте Василия Александровича ждать.
Войдя в следующее помещение, я увидел за большим столом из красного дерева могучего мужчину в сером костюме, с рыжими волосами, пышной бородой и лихо закрученными усами. На вид ему было лет пятьдесят. Хотя, может, и меньше. Даже наверняка. Просто растительность на лице, мощная фигура и суровый вид придавали годов.
— Закрой дверь! — бросил он резко. — Садись!
Палец указал на стул перед столом. Как только я на него опустился, директор тяжело вздохнул и, вперившись в меня серыми глазами, рявкнул:
— Макс, какого чёрта ты творишь⁈
Такого обращения я не ожидал. Подобная фраза могла бы слететь с уст отца или приятеля, но почему директор говорит со мной не как с провинившимся учеников, а как с… даже не знаю… сыном?
— Я понимаю: твой отец погиб! — продолжал тем же раздражённым тоном директор. — Возможно, ты злишься на Шуйских. Но нельзя же устраивать с ними драки! Тем более, в туалете! Как… как какой-то смерд! Ты же будущий маркграф, Макс!
Он замолчал, глядя на меня выжидающе. Судя по всему, надо было что-то ответить. Вот только что⁈ Я кашлянул. Этому мужику удалось сбить меня с толку.
