Почтарю хотелось реветь от ярости. От осознания того, что глупая ошибка его спутника, зачем-то полезшего куда-то в сторону, лишает его возможности получить ответы.
«Впрочем, это мог быть и не он сам, а влияние Нави…» — эта мысль отрезвила Олега, и, забыв об эмоциях, он начал действовать.
— Порошок пустынника, окаменевшая кровь нетопыря, мертвая вода, — почтарь на ходу собирал зелье, которое могло бы помочь в подобной ситуации. — Осталось только понять, чьи на тебе чары. Мораны? Или Велеса?
Как и в случае с защитными печатями, очищающее зелье, особенно такое, собранное на коленке, действовало только когда был известен источник вражеского наговора. К счастью, Рори хватило силы воли взять контроль над тем единственным, что ему еще подчинялось — своим зрачками. А потом медленно кивнуть ими один раз.
«Только бы он понял, что это первый вариант», — взмолился про себя Рори и почти сразу облегченно выдохнул, осознав, что его спутник сразу обо всем догадался.
— Значит, Морана, — почтарь кивнул саксонцу и нарисовал на котелке с зельем несколько рун. Вообще, у него со снадобьями дела шли не очень хорошо. Обычно такие сложные составы получались в лучшем случае один раз из десяти, но сегодня удача или что-то другое были на стороне парня.
Зелье заискрило, и Олег, через силу влив его в горло своего спутника, потащил его на берег с новой надеждой. Теперь еще живая плоть сможет отделиться от пораженной, и если повезет, то саксонец хоть и останется инвалидом, но будет жить. Очередной рывок почтаря увенчался успехом, вот только от его спутника, когда он смог вытащить его из трясины, осталось меньше половины, и было видно, что жизнь уже просто не может удержаться в этом обрубке.
— Кто? — Олег, не жалея, вылил все остатки мертвой воды на Рори, закрывая раны и даруя ему облегчение от боли на последние секунды. К саксонцу даже снова успел вернуться дар речи.
— Ведьма… Ель… Она знает, — напоследок он успел сказать только это, а потом уже окончательно затих, оставив сидящего рядом с ним молодого почтаря без ответов. Но с одной перспективной, как он тогда думал, подсказкой.
2234 год
— Олег! — почтаря из воспоминаний о прошлом вырвал голос Насти. Девочка засела на веранде, зазубривая наизусть книгу почтарей, а заодно приглядывала из-под сени скрывающей ее яблони за всеми, кто приближался к гостинице. — К тебе тут Хотен пришел!
— Десятник? — через открытое окно отозвался почтарь. — Пусть заходит.
— Не десятник, а сотник, — дружинник прошел в номер почтаря и недовольно осмотрелся по сторонам. Не нравилось ему то, что творилось в Приграничье в последнее время, причем он даже не знал, что больше — нечисть, которая в открытую выступает против людей, или нечисть, которая, наоборот, хочет с людьми сотрудничать.
«Тот же Умырь и открыто вставшие на его сторону люди, вот как с ними быть? — думал Хотен. — С одной стороны, Договор они не нарушают, а с другой… Ну, как такое князю объяснить?»
— Так чего пришел? — Олег внимательно посмотрел на нервничающего новоявленного сотника. Впрочем, тот, несмотря на некоторые свои заморочки и недавний конфликт с почтарем, в целом был человеком надежным. Как минимум он точно был человеком, а, как оказалось, в последнее время уже и это было немалым достижением. — Если попрощаться, то мог бы и завтра заглянуть, когда мы будем уходить. Погостили мы в Оковицах, повспоминали прошлое, пора и дальше двигаться.
— Я попрошу тебя задержаться, — резко выдал Хотен, будто бросившись с головой в прорубь.
— Арестовать хочешь? — лениво поинтересовался Олег, понимая, что дело точно не в этом, но уж больно неудачную фразу выбрал его собеседник.
— Да злыдень с тобой, — махнул рукой Хотен. — Дело хочу предложить. Кстати, как раз с этими злыднями и связанное. Недавно большая банда, голов двадцать, не меньше, перебралась в еловый бор, что по дороге к старой ярмарке. Пока они ведут себя мирно, но, ты же знаешь, злыдни — это злыдни, они рано или поздно сорвутся…
— Так приведи к ним дружинников, впечатли, заставь принести клятву. На месяц ее хватит, а там, как ты и сказал, злыдни на месте сидеть не могут, сами назад и засобираются.
— Не хочу силой заставлять, — неожиданно удивил почтаря Хотен. — А если приду сам, то ведь другого выбора в итоге и не будет. Так что хотел предложить тебе помочь поддержать Договор и сходить в качестве парламентера самому. От лица жителей Приграничья… Потом расскажешь мне, о чем вы договорились, ну, а я уже все это, если никакой ереси там не будет, официально утвержу.
Хотен замолчал, внимательно глядя на почтаря.
«Пытается через меня добиться поддержки среди народа Приграничья, — Олег внимательно смотрел на нового сотника. — Похоже, просто так его в новой должности никто не оставит, но вот если народ неожиданно встанет на сторону человека князя, то возможны и варианты. Да и для нас это скорее плюс. Сотник, который зависит не только от столицы, но и от жителей Приграничья — давно такого не было. И первый шаг — попытаться не убить нечисть, а договориться с ней — тоже хорош».
