— Вот так ее и злыдни скрутили, а она даже не обратилась к силе, которой ее наделили для такой поездки, — рядом немного огорченно крякнул Богша. В нем не было ни капли сочувствия к этой женщине, которая сама определила свою судьбу, но ему было жалко тех возможностей, что сейчас умирали вместе с ней.
А Юдас тем временем неожиданно нагнулся и впился своей черной пастью прямо в рот своей жертве. Та сразу замолчала, а Настю передернуло от отвращения, и она еле сдержала порыв тошноты. Потому что даже на расстоянии она слышала, как острые зубы гремят о череп, выгрызая из него остатки мозга.
«Как ужасно, как же хочется его остановить, и в то же время я понимаю, что именно на это хранитель Калинова моста нас и провоцирует, — Настя крепко сжала кулачки. — Тяжелее всего сейчас дружинникам и Хотену. Как бы их не достала за сегодня эта Светлана, она тоже человек князя, и им сейчас очень тяжело сдерживаться, глядя, как ее убивают. Но в то же время они воины и понимают, что сейчас важнее всего победа. А глупая смерть того, кто ринется вперед раньше времени, никому и никак не поможет».
— Значит, нет никакого Владимировича? — уже вслух спросила Настя у Олега. — Это все Юдас?
— Есть, конечно, — почтарь печально вздохнул, указывая на еще несколько фигур, показавшихся в воротах. — Юдас, как я и говорил, просто принял предложение нашего врага и стал одним из его союзников.
Почтарь напряженно ждал, пока их враг сделает первый шаг, а пока внимательно разглядывал всех, с кем ему сегодня предстоит сразиться. Первый Юдас — еще одна его копия, но о нем Олег знал уже практически все, и хранитель Калинова моста его особо не интересовал. Дальше шел кабан-оборотень — на первый взгляд несерьезный противник, учитывая силы тех, кто сегодня здесь собрался, вот только его тень… Она была огромна! И сразу становилось очевидно, что, как только придет момент, в теле простой нечисти воплотится один из зверей Велеса со всей полагающейся ему мощью. Третьим во входящем в деревню отряде был Влад, лихо-двоедушник, которого Олег с Настей почти смогли уничтожить в их первую встречу. Тот как раз в этот момент поймал взгляд почтаря и злобно оскалился.
— Вижу, вы уже друг с другом знакомы, — донесся голос того, кто стоял позади всех. И это уже был настоящий Мышата, вернее, тот самый таинственный потомок Владимира.
Настя тоже в этот момент смотрела на него, про себя удивляясь тому, как точно описала этого человека молча стоящая чуть поодаль Мара. Он действительно был с ног до головы обвешан всевозможными артефактами и сейчас все они светились перед взором молодой ведуньи, как береза в день летнего солнцестояния.
«С таким будет действительно непросто справиться, — подумала девочка, потом посмотрела на Олега, и ее мысли сменили свое направление. — Но мы сможем!»
— Узнаю твоего приятеля, — ответил Мышате Владимировичу почтарь. — В прошлый раз он так от нас улепетывал…
— Да, это было забавно, — неожиданно согласился тот. Впрочем, как оказалось, в виду он имел кое-что совершенно другое. — Вы так пытались найти того, кто устроил нападение на деревню. Отмели дрекаваков, выследили лихо, открыли его суть, но мысль о том, что мой помощник на самом деле выполняет именно мои распоряжения, вам ни на секунду не пришла в голову.
— Сложно было представить, что наследник столь великого, даже несмотря на некоторые обстоятельства, рода будет скрываться в столь банальном месте, занимаясь столь банальными вещами на таком же банальном посту, — Олег попробовал опять задеть своего противника, выводя того из себя.
Но на этот раз ему это не удалось.
— Все это мирские условности, — голос Мышаты, вернее того, кто все это время скрывался под этим именем, гремел по всей деревне. — Либо ты князь, либо можешь быть кем угодно еще, боярином, нищим — не важно, ты все равно лишь пешка на чужой доске. И то, что мы, что мой род делал до того, как мы займем свое место, уже не будет иметь никакого значения.
«А в чем-то он прав, — неожиданно согласился про себя почтарь. — Изображая старосту здесь, на границе Волги, очень просто собирать силы для будущего захвата мира. Захотел — поехал в столицу, захотел — отправился на тот берег. И никто даже не подумает, что деревенский толстяк может замахнуться на что-то большее, чем одна-единственная деревня…»
— Вижу, ты понял, — наследник Владимира следил за взглядом Олега. — А теперь перейдем к главному. Ты принесешь мне клятву верности, пообещаешь вечную службу, а я, так уж и быть, вырежу эту деревню совсем не больно.
«Книга почтарей»
