Гай спустился с крыши, вытер руки о штаны и задумчиво уставился на носки собственных ботинок. Вообще-то по расписанию у него была тренировка. Но с другой стороны, день сегодня получился напряженный, можно сказать, нервный… И тренировку можно было бы перенести на выходной…
В комнате пиликнул дроид, и механический голос с рашенским акцентом произнес:
— Диагностика завершена. Рекомендуется вывести пациента из состояния криогенного сна и приступить к процедуре реанимации. Вероятность выхода из криогенного сна без повреждений головного мозга — 94 %. Вероятность успешного завершения реанимации с восстановлением всех функций организма — 76 %. Вероятность успешного завершения реанимации с повреждением некоторых функций организма — 97 %…
Гай, рыча, в два огромных прыжка оказался на пороге дома, распахнул дверь, рванулся к дроиду и выключил звук.
— …полтора процента… — жалобно и гнусаво закончил дроид.
— Думаю, что реанимацию мы запускаем в любом случае, независимо от всех этих процентов, так? — раздраженно проговорил парень.
Эбигайль кивнула, немного ошарашенная его стремительным рывком к дроиду.
Гай запустил нужную программу и сказал:
— Ну, разморозить ты его сама сможешь, правильно? А у меня ноги и плечи…
— Что, прости? — девушка ошарашенно уставилась на него.
— Тренировка. Ноги и плечи. Что тут непонятного? — пробурчал парень, подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку с холодной водой и направился в комнату с тренажерами.
Следом за ним просеменил Мич, копируя походку Гая: ссутулившись, он уставился в пол и опустил руки вдоль туловища.
А Эбигайль проводила их взглядом, неизвестно зачем покрутила пальцем у виска и занялась капсулой — полковника нужно было подготовить к реанимации.
Через несколько минут из соседней двери послышался характерный металлический лязг.
— Поубивал кучу народа, угнал корабль… Кошмар какой-то, — девушка прислушалась к лязганью. — А теперь железяки тягает… Интересно, это на него так повлияло одиночество, или он всегда такой?
Из-за двери высунулся Мич и проворкотал:
— Всегда-а-а такой! — и, состроив дикую рожу, повертел пальцем у виска.
Полковник Крюгер приходил в себя постепенно. Сначала пришла боль. Болело все тело — от кончиков пальцев ног до ушей и глаз. Но особенно разъедающей и жгучей боль была в том месте, куда попали из «Гаусса».
Но он чувствовал! Он был жив! Старый конфедерат попытался приоткрыть глаза, и у него это получилось. Постепенно к нему возвращалась способность различать цвета и формы. А потом полковник услышал пиликанье медицинского дроида, свист пара из носика кофейника и какие-то металлические звуки. Он увидел склонившееся над ним лицо сержанта Махони и где-то внутри отпустил спазм: уцелел еще кто-то, кроме него!
Механический голос произнес:
— Пациент пришел в сознание. Жизненные функции восстановлены на восемьдесят семь процентов.
И тут же другой голос, мужской, молодой и нетерпеливый, произнес:
— Рад, что с вами всё в порядке, господин полковник. Вы являетесь здесь законным представителем Конфедерации, и поэтому я заявляю вам свои права на эту планету и околопланетное пространство в связи с тем, что те, кто побывал на ней до меня, юридически недееспособны, поскольку являются пиратами, преступниками и объявлены вне закона на всех известных планетах и разыскиваются Конфедерацией. Меня зовут Гай Дж. Кормак, сегодня третий месяц весны, вторая декада, первый домашний день. Первый год по местному летоисчислению, которое я сам и придумал…
Крюгер приподнялся на локтях и уставился на Гая.
— Оч-чень приятно, господин Кормак. Ваше заявление принято и будет рассмотрено… — после этого он рухнул обратно на свое ложе и пробормотал: — Какой ушлый парень, однако!
Гай ухмыльнулся, это входило у него в привычку, выключил камеру, на которую записывал происходящее, и глянул на Эбигайль, которая возмущенно смотрела на него. Как же! Полковник только что пришел в себя после реанимации, а этот дикарь вместо того, чтобы предложить помощь, морочит ему голову официальными заявлениями и бюрократическими формулировками.
Как будто отвечая на ее мысли, парень достал откуда-то портативный инъектор, зарядил его парой ампул и спросил:
— Господин полковник, витаминно-минеральный комплекс и стимуляторы вас интересуют? Очень бодрит, встанете на ноги через несколько минут. Или вы предпочитаете помучиться отходняком пару часов?
— Нет уж, увольте, молодой человек… Давайте сюда ваш инъектор, — полковник протянул руку, но был всё еще слаб и не смог крепко ухватиться за рукоятку.
Приборчик упал на пол, Эбигайль подхватила его первой, проверила наличие ампул и с молчаливого согласия полковника Крюгера двумя нажатиями на спуск ввела ему препараты. Полковник прикрыл глаза и замолчал на несколько секунд. А потом его как подбросило! Он рывком вскочил, прошелся по комнате, цепким взглядом оценил ситуацию, заглянул в окна и двери, потом встал, заложив руки за спину, и скомандовал:
— Сержант Махони, доложите обстановку!
Эбигайль вскочила со своего места, отсалютовала открытой ладонью, как полагалось у конфедератов, и отрапортовала:
