«Всё-таки им насрать друг на друга!» — подумал Кормак и, приземлившись на крышу, кувырнулся через голову, прицелился и — плямм! Выстрелил в поверженного меха. Это прописная истина — лобовая броня прочнее практически у любой бронетехники. А вот фланги и тыл — места более уязвимые. И если настоящего ОБЧР-а из тяп-ляпа достать было бы проблематично, то здесь и сейчас удар кумулятивной гранаты нащупал что-то жизненно важное для существования «тушки». Реактор скорее всего, потому как рвануло знатно, и только что приземлившийся на ноги мех-пулеметчик оказался повержен на землю взрывной волной — жопой кверху, как выразился сержант Эрми.
— Гарри, добивай!
И Гарри добил. Комок плазмы впился в бронированную задницу меха, за ним еще и еще, в итоге выплавив дыру величиной с коровью голову. Внутренности его густо и вонюче задымили, опоры дернулись и последний противник замер.
— Е-е-е-е! — заорали штурмовики и высыпали из укрытий.
— Три-ноль! — крикнул Гай. — Мы ведем.
— Тьфу-тьфу, — сказал сержант Эрми и постучал по голове одного из штурмовиков, так как никакого более подходящего дерева в шаговой доступности не наблюдалось.
Бургеры здесь были хороши. И кола тоже! Особенно после целого месяца боев с чертовыми железяками. Группа сержанта Эрми занималась в основном «тушками» и каталась по всяким захолустьям, которые подвергались атакам механических ублюдков. Основные силы «кабанов» были слишком заняты обороной Готэма и совместными с планетарной национальной гвардией операциями по уничтожению настоящих ОБЧР-ов, и не желали отвлекаться на подобные мелочи. За это время Эрми и его команда превратили в металлолом двадцать шесть роботов, потеряли одного штурмовика, а Гарри и еще один парень отлеживались в лазарете с травмами разной степени тяжести.
Гай Кормак забрал поднос с заказом на стойке, подошел к автомату с газировкой, утопил рычажок и в бумажный стакан насыпался лед, а потом с шипением потекла коричневая сладкая жидкость. Парень пристроился за столиком в углу, и, огромными кусками проглатывая булки с гидропонической зеленью и котлетами из синтетического мяса, запивал их колой и свайпил планшет.
Эбигайль откликнулась! Она оставила видеосообщение, и Гай тут же кликнул на значок воспроизведения.
— Привет, Гай! Я и не собиралась думать что ты там где-то сгинул! — улыбнулась она. — Ты — полуконь-полукрокодил, Гай Джедидайя Кормак, и чтобы тебя угробить нужно нечто большее, чем ингибитор гиперперехода и ядерная ракета в дюзах пассажирского лайнера, да? Надеюсь, ты не до конца разнесешь Ред Сокс до моего прилета и оставишь мне парочку небоскребов на растерзание. Меня тут заставляют продлить контракт и рассказывают, что ситуация чрезвычайная, и прочие сказки в пользу бедных — но мне плевать на выходное пособие, а других рычагов для давления у них нет! Твое предложение о должности второго пилота на «Одиссее» еще в силе? Надеюсь что да, потому что это не корабль, это мечта в чистом виде, и я просто сгораю от нетерпения — провести тебе по нему индивидуальную экскурсию. Тебе понравится, честно-честно!
Она сдула со лба непослушную прядь, подмигнула и продолжила:
— На Ярре всё в порядке, я оставила на хозяйстве Давыда Марковича, он там развернул бешеную активность в астероидном поясе, расскажу при встрече. Ну всё, опять труба зовет — мы теперь занимаемся переброской мобильной пехоты с места на место, а не преступников ловим, представляешь? Ну, недолго этого бардака осталось — семь дней и всё, гуд бай Конфедерация! Целую!
Она послала воздушный поцелуй в камеру и отключилась. Гай откинулся на стуле и прислушался к своим ощущениям.
Так на этот счет писал Юджин Зборовски.
Гай задумчиво посмотрел на замершее на экране планшета изображение Эбигайль и проговорил:
— М-да. За такую девушку нужно держаться руками и ногами, это точно… Пойти, что ли, еще чизбургеров взять?
Он взял еще чизбургеров, и луковых колечек, и жареный пирожочек с вишней. В итоге пришлось распускать пояс под осуждающим взором Мича — ему тут пожрать было нечего, в этом царстве бумажных упаковок и пластиковых подносов…
