В обновках они теперь выглядели почти нормальными людьми — насколько вообще модификантов, киборгов и генетиков можно считать нормальными. Гай пошаркал подошвами тяжелых ботинок и довольно хмыкнул. Обувь — решает. О чем думали эльфы, когда предоставляли им настолько широкий выбор экипировки — он не знал, но такую обувку вполне можно было причислить к дробящему оружию. Металлические вставки на носках и пятках, тонкая бронепластина внутри подошвы — всё это предназначалось для защиты от противопехотных мин. Или для нанесения мощных ударов нижними конечностями.
Уверенности придавала и плотная куртка из материала, похожего на дубленную кожу — такая может служить легким доспехом, защитить от царапин и ссадин… Ну и штаны — с карманами, конечно. Карманы постепенно наполнялись разными полезными мелочами, которые можно было найти в каюте, столовой, гардеробе и техническом отсеке.
— Клептомания — говорили они. Барахольщик — говорили они… Из чего я сделаю пращу, или куботан, если не оставлю себе вот этот ремешок и этот болт — вот что я спрашиваю! — парню не хватало нормального ножа, и спрятанное за голенищем керамическое убожество из столовой вовсе не решало этот насущный вопрос.
— Что ты там бормочешь, Гай? — дядя Миша блаженно растянулся в кресле. — Посмотри — красота-то какая! Лепота-а-а!
— «Лепота-а-а!» — передразнил рашена Кормак. — Мне бы до гала-связи добраться — вот то была бы настоящая лепота!
Челнок дернулся, останавливаясь. Раздались резкие команды на эльфийском и каторжанам недвусмысленно указали на открывшийся шлюз. Выстроившись в цепочку, они один за одним покидали шаттл. Шагнув наружу, Гай вдруг почувствовал, что совершенно оправился от последствий Жмыха. Да и гравитация на Рованионе была очень близка к стандартной — так сворачивать горы парень был готов теперь в самом что ни на есть буквальном смысле.
— Следуйте за мной! — проговорила княжна, вновь явившаяся из ниоткуда.
Теперь на ней не было чешуйчатой брони — и два десятка пар глаз просто пожирали взглядами изгибы точеной фигуры, которую скрывало легкое летящее платье из тончайшего шелка. Затейливо уложенные волосы удерживались диадемой из самоцветов, в которых Гай с удивлением узнал гессельгадолины с Горго.
«Для сложных оптических приборов, значит!» — подумал он, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не пялиться на пятую точку ее светлости. Наверняка никто из каторжан не запомнил дороги — так все они были увлечены зрелищем, которого были лишены во время жалкого существования в Разломе.
А Гай думал о том, что всё это может быть частью хитрого плана — их покормили, дали отдохнуть, приодели — и перевели на другой уровень потребностей, о которых свора одичавших мужиков и думать не думала до этого, сосредоточившись на выживании и проблемах сиюминутных. Что это за психологические игры — он понятия не имел, но играть в них точно не собирался. Обойдутся ушастые мозгоправы…
Вдоль тропинки, по которой княжна Кайнэ вела гостей (пленников?) Рованиона, тянулась живая изгородь из густого жестколистного кустарника. Гай в просветах между ветвями замечал тени в голубых доспехах — стражи были тут, неподалеку. Свобода была мнимой.
Над головами нависали кроны деревьев — зеленых лиственных исполинов, сквозь которые едва-едва проникали лучи солнца — вокруг царил полумрак.
— Пришли! — внезапно сказала эльфийка и исчезла.
Только что была — и р-раз — пропала! Каторжане загудели, а дядя Миша, принюхавшись, заявил:
— Никакого колдовства или телепортации. Я чую ее запах — она совсем близко. Спряталась.
Они высыпали на поляну и осмотрелись. В самом ее центре располагался круг из огромных замшелых валунов, создающих как бы ограду вокруг странного на вид дерева — белого, лишенного коры и листьев.
— Вы должны подойти к дереву, коснуться его рукой и сказать, почему считаете, что ваше пребывание в Разломе — это ошибка, — раздался глубокий и выразительный голос.
Из-за дерева шагнул высокий эльф в длинном церемониальном одеянии, с золотистым посохом и золотой же диадемой на белых, в цвет дерева волосах. Увидев, что люди не решаются, он взглянул на Таира и кивнул:
— Ты знаешь, зачем ты здесь, Таир Тамбаро. Сделай то, зачем пришел!
Таир шагнул вперед. Он весь трясся, но, перебарывая себя, шагал к дереву. Прислонив руку к его гладкой поверхности, он сказал:
— Я виновен, многократно виновен. Я хотел лишь увидеть родные леса еще один раз — и умереть.
В ту же секунду он рухнул на траву, как подкошенный, выдохнул и замер.
— Охренеть! — сказал дядя Миша. — И что бы это значило?
— Умер! — сказал Дон.
— Да ладно?! — глянул на него рашен.
— Кто из вас желает быть следующим? — седовласый эльф повел рукой. — Таир недостоин сражаться на арене — и он знал это заранее. Потому он лежит сейчас здесь, а душа его — далеко в чертогах Манве.
Дядя Миша тряхнул головой, рявкнул что-то вроде «абанамат» и «дахусим» и в несколько шагов пересек поляну:
