Парни на самом деле куда менее зловредные существа чем девушки, и после того, как Сью в двух словах описал уровень попойки, в которой он принял участие в качестве чемпиона по ночным пистолетным стрельбам, Мартин и Потап и думать забыли про бойкот и обиды — фургон-то по результатам они заполучили! Так что Хробак уже сидел тут же, неподалеку, и тыкал карандашом в спину Виньярда:
— Что после пар?
— Тир!
— Молодые люди! — повысил голос Ксенакис.
Он был преподавателем авторитарным и, в отличие от Зборовски, не терпел разглагольствований. Пришлось тут же обернуться и уткнуться в собственный конспект. И прочесть написанное поперек листа: «И ЧИЗКЕЙК И ПРОБЕЖКИ С УТРА».
В ответ на брошенный украдкой взгляд, прекрасная соседка показала язык, но в глазах у нее плясали бесенятки. Лед тронулся! Это победа!
Легкая атлетика у де Ривароль прошла замечательно — похмелье лучше всего выгоняется физическими нагрузками и обильным питьем воды, а здесь предлагалось и то, и другое — в достатке. Тренер уже давно обратила внимание на особенности физической подготовки Сью и предоставила в его пользование весь городок со спортивными снарядами: лестницами, брусьями, турниками и перекладинами всех мастей. Так что он мог скакать там подобно обезьяне в свое удовольствием сразу после того, как пробежит положенные пять километров.
Попытка вытянуть кросс наравне с Кавальери не увенчалась успехом — она ведь не пила вечером пиво! Она вообще, кажется, никогда не пила пиво. И это было хорошо. Вряд ли, пей она пиво, у нее были бы такие ножки и такая, такая… В общем — легкая атлетика предоставляла некоторые возможности, игнорировать которые Сью был не в силах, даже исходя дурным алкогольным потом.
К концу пятикилометрового забега Виньярд окончательно пришел в себя, его бешеный метаболизм выгнал остатки токсинов и парень смог выдать спурт, и пришел к финишной линии всего лишь на одиннадцать секунд позже Кавальери.
Они трусцой заканчивали заминку, когда Алиса сказала:
— Так что там с твоей спиной? Рисовать будем?
— А что там по поводу тира? За работу возьмешься?
— Ты давай сначала свои обещания выполняй, шустрый какой…
— Это нормально. Значит сегодня в десять на лестничной площадке верхнего этажа. Смотри мне, не опаздывай!
— Сказал тот, который никогда не опаздывает, — скорчила рожицу Алиса.
— Ой, не вредничай. А спину нарисовать приходи часам к шести, я как раз из тира вернусь, мы там шпаклевать заканчиваем с парнями.
— А ты и шпаклевать умеешь?
— Я всё умею. Только не всегда об этом догадываюсь, — развел руками Сью. — Но вообще да — подготовка монтажника-пустотника предполагает и обычные отделочные работы… В общем — нам без тебя в тире никак! После каникул нужно будет навести там внешний лоск, а потом устроить грандиозное открытие. Чтобы прямо ух!
Наконец, сбавив темп и отдышавшись, они разошлись в разные стороны. Сью провожал ее взглядом и не мог понять — она это специально делает, или у нее действительно такая походка? Как будто почувствовав его мысли, Кавальери обернулась, взмахнув черно-алой гривой волос, и вдруг подмигнула.
Вот и понимай ее после этого!
Алиса ловила себя на том, что всё чаще думает об этом странном парне. То, что началось как способ держать себя в тонусе, вдруг превратилось в некое балансирование на грани. Флирт? В этом Кавальери себе давно призналась. Ей нравилось видеть, как Виньярд любуется ее фигурой, как восхищено смотрит ей в глаза при встрече. Нравилась их ставшая традиционной пикировка, игра в поддавки, в которой или выигрывают или проигрывают обычно оба игрока сразу.
Сью не был похож на молодых людей с Талейрана. Показательно безразличный к своей внешности, вечно расхлябанный, с не заправленной рубашкой, не застёгнутыми пуговицами и развязанными шнурками, в одежде на пару размеров больше — он умудрялся оставаться обаятельным и обращать на себя внимание девушек! Одна эта Линдсей чего стоит! На Талейране юноши старались ухаживать за собой: модельные стрижки, стильная одежда, мужская косметика — все это было обязательным атрибутом. Такую шевелюру как у Виньярда в прежнем месте учебы Алисы засмеяли… Или не засмеяли бы? Она слишком хорошо помнила его зловещий прищур и хлесткую пощёчину, которую он отвесил этому дурню Хробаку. То есть, выяснилось что Мартин — парень неплохой, он даже извинился потом, но пощёчину отхватил вполне заслуженно. Ни один из тех, кто пытался проявлять к ней знаки внимания в прошлой жизни не стал бы нарываться на конфликт с таким агрессивным крепышом как Хробак, чтобы защитить ее доброе имя…
