— Да потому что ты лучший парень в мире, дурень! — Кавальери растрепала ему волосы и Сью зажмурился от удовольствия.
В отличие от Алисы, по его ощущениям последние два года были чистой воды фантастикой: прошла целая тысяча лет и люди освоили космос, и на каждой планете кипит своя, уникальная и неповторимая жизнь! И теперь у него есть свой собственный космический корабль, именем Виньярда пугают детей или наоборот — ставят его в пример, он дружит с настоящим королем, престарелым супергероем, оборотнем, эльфийкой, космическими сталкерами и вообще… И вообще — у него самая классная девушка в Галактике, м?
— Сью, что за взгляд? Так!.. Я тут душу ему изливаю а он пялится на… На что ты там пялишься?
— На всё пялюсь. У тебя всё достойно пяления.
— Достойно чего? Что за слово-то такое?
— Пф-ф-ф-ф! — Виньярд фыркнул, а потом сделал серьезное лицо: — Прости, прости, я просто подумал — всё это просто фантастика. Последние два года, ты, Ярр, космос, «Эрнест», даже Спартак! Я стараюсь не думать об этом, но…
Кавальери кивнула.
— Это именно то, что я имею в виду. Классная жизнь, о которой можно только мечтать! А на Талейране… Понимаешь — меня ежедневно убеждали в том, что я дура. Это сложно объяснить, но я попробую. Представь себе: нельзя выглядеть уныло, потому что это создает негативный фон и может плохо повлиять на психологическое состояние окружающих. При это не следует громко смеяться, потому что ты можешь оскорбить того, кто находиться сейчас в депрессии. Не нужно стесняться своих чувств — можно трахаться прямо на лестнице, что здесь такого, это естественно, нечего хмуриться и тем более делать замечания — это свободная планета! Нельзя целоваться на автобусной остановке — это может спровоцировать агрессию со стороны того, кто обделен вниманием, или оскорбить человека другой культуры. Почему ты одеваешься в такую закрытую одежду? Ты что — стесняешься своего тела? Почему ты одеваешься в такую открытую одежду — ты провоцируешь кого-то с нереализованным сексуальным желанием? Или хочешь оскорбить кого-то имеющего физические недостатки?
— Господи, что за дичь? — выпучил глаза Сью. — Это что за псих тебе это втирал?
— Это целая планета, понимаешь? Они там все такие…
— Погоди, ну есть же какие-то правила, законы…
— Ага. Закон на стороне того, у чьего адвоката лучше подвешен язык. И того, кто находится в более «социально уязвимом положении»… Один парень сунул руку под монорельс, чтоб оказаться социально уязвимым — и не прогадал… Пока родители растили ему новую конечность, он переспал с половиной наших одноклассниц — хотя был настоящим убожеством.
— Э-э-э-э… Как связаны оторванная рука и секс со школьницами? — ум за разум у Сью заходил всё больше.
— Он подал бы на них в суд — иск о дискриминации. Мол, они отказали ему в близости на основании его физического недостатка.
— Что, нахрен? Бред какой-то… А ты…
— А я из семьи радикалов, и не спала вообще ни с кем: ни с красавцами, ни с убогими — так что ко мне не подкопаться. А вот те, кто уже успел погулять к тому времени — те были у него на крючке…
— Фу?
— Фу, — согласилась Алиса. — И ты меня туда везешь.
— А нормальные люди там есть?
— Ну, мои папа и мама были относительно нормальными… Они ведь устроились на Ярре, да?
— Мгм… Я побью любого, кто протянет к тебе лапы, а потом скажу, что это наша национальная культурная яррская традиция. И я натравлю на них Эйба Джонатана, который поимеет всю судебную систему Талейрана, потому как мы будем угнетенными нацменьшинствами. Как тебе?
Кавальери наклонила голову и посмотрела на него странным взглядом:
— А ты точно никогда раньше не бывал на Талейране? Рассуждаешь как настоящий прожженный яппи из Тунберга…
Виньярд мог бы ей снова рассказать, что некоторые общества старой Терры в начале двадцать первого века практиковали нечто подобное, и он начитался и насмотрелся всякого по этой теме, но не стал углубляться в дебри и просто попросил:
— Но пангейский костюмчик-то ты надень, ладно?
— А ты не смей надевать плащ — каждый будет думать что ты эксгибиционист!
— Что-о?
— Что?
Ночная сторона Талейрана горела мириадами огней — огромные агломерации покрывали самые благоприятные для человека территории субтропических побережий обоих полушарий планеты. Единственный огромный материк, занимающий треть поверхности, сейчас был погружен во тьму. Солнце освещало только бескрайний океан и пустынные, незаселенные холодные острова.
В околопланетном пространстве было тесно: грузовозы, лайнеры, спутники связи, многофункциональные станции, терминалы орбитальных лифтов, обломки космического мусора, москитный флот — всё это перемещалось в немыслимом броуновском движении, и разобраться в хаосе мог только очень опытный пилот — или искусственный разум.
— А где… — Сью защелкал тачпадом, переключаясь между отметками космических объектов и откинулся в кресле. — Нормально! Куда делся «Метаксас»?
