Я бодренько со своим полупустым баульчиком заскочила в вагон и прошла в свое купе. Сейчас оно было пустое. Ну и хорошо. По крайней мере, до Минска доеду одна. Вот только ложиться спать пока рано. В Минске начнется массовая загрузка пассажиров — наверняка разбудят. Поэтому я просто плюхнула баул под сиденье. Подумала и решила немного переиграть. Вытащила из баула сумочку, а из нее вытащила вальтер. Если наган, как положено, в кобуре справа, то засуну-ка я вальтер под гимнастерку слева. При моих формах он будет практически незаметен, а работать левой рукой я теперь умею только чуть хуже правой. Для вагона сойдет.
Поезд тронулся, я быстро раздобыла у проводницы чай, выпила его и, зафиксировав дверь в запертом положении, задремала. Проснулась, как и ожидала, в Минске. Народ со стуком и бряком загружался в вагон. Вот и мне в дверь постучали. Интересно, кого это мне Бог послал? С этой мыслью я открыла дверь и удивилась, потому что Бог послал мне не одного попутчика, а сразу двух, причем оба были моими коллегами, — старшего лейтенанта и лейтенанта госбезопасности.
— Здравия желаю, товарищи командиры, — козырнула я первая, как и положено младшей по званию.
А дальше начались чудеса в решете. Старлей вместо того, чтобы отдать мне честь, схватил меня за обе руки, причем хватка у него оказалась, как говорится, железная. А лейтенант моментально выдернул у меня из кобуры наган.
— Гражданка Северова, вы арестованы, — заявил старлей. — Пройдемте к выходу, и без глупостей.
Памяти Льва Соломоновича Гуткина, ушедшего на войну по партийному призыву в июле 1941 года и проработавшего после войны многие годы профессором МЭИ, посвящает автор эту книгу.
Успешно сдав весеннюю сессию после второго курса МЭИ, будущий системный администратор и программист Аня Истомина отправилась на лето к бабушке, в Республику Беларусь. В результате необъяснимого природного явления в момент аварии автобуса, следовавшего из Барановичей в Гродно, Аня перенеслась во времени в конец марта 1941 года. Аня знала, что через три месяца должна начаться Великая Отечественная война, а она без документов и без знания современных реалий оказалась в республике, по которой придется самый сильный первый удар немецких войск. А тут еще органы могут арестовать как подозрительное лицо без документов. Тем не менее действительность оказалась не такой страшной. Вроде бы ее никто ни в чем не подозревает, а диагноз «сотрясение мозга», с которым она попала в местную больницу, позволяет симулировать потерю памяти. Аня не догадывается о том, что сотрудники НКГБ почти с самого начала знали, что она из будущего.
Постепенно Аня вросла в местную жизнь. Хорошая спортивная форма позволила ей устроиться инструктором физподготовки в роту НКВД, а после того, как она сумела задержать трех бандитов, ей стали полностью доверять. Аня вышла замуж за лейтенанта НКВД Василия Северова. Через некоторое время ее тоже взяли в кадры НКВД в звании младшего лейтенанта (с учетом незаконченного высшего образования), причем приказ о зачислении подписывает сам Лаврентий Берия. Во время одной из операций в Гродно Ане удалось найти очень важные бумаги. Ее срочно вызвали в Москву, но, когда поезд Барановичи-Москва остановился в Минске, в купе вошли два сотрудника НКВД и объявили Ане, что она арестована.
Выходит, вот о чем думал майор? Или он просто подозревал нечто подобное? Неспроста предупреждал меня о значимости моей поездки и о том, кто именно ждет меня в Москве. Выходит, это какая-то местная самодеятельность. Кажется, я начала понимать. Ну погодите! Руки у меня были надежно заблокированы, но ноги в добротных сапогах пока оставались свободны. Поэтому я с небольшим поворотом корпуса изо всех сил стукнула старлея каблуком по верхней части стопы. Конечно, у него тоже сапоги, и это, возможно, сохранит ему кости стопы, но болевой шок обеспечен. Так и произошло. Он хотя и не выпустил мои руки, но хват заметно ослабил. Я, не теряя времени даром, резко передвинула старлея в направлении его напарника, одновременно ударив того ногой под коленку. Ногу если и не сломала, то повредила — это точно. Потом добавила головой в нос старлею и окончательно освободила обе руки. После этого выхватила «вальтер», наличия которого эти гэбэшники, конечно, не ожидали, и зашипела не хуже кобры:
— На пол, обормоты. Немедленно на пол. Или тут же пристрелю обоих!
Они, еще в шоке, повалились на пол. Перекинув «вальтер» в правую руку, я каждого из них стукнула рукояткой по голове. Пусть подремлют, пока я проясню ситуацию. Заодно и поезд тронется. Надо отметить, что все это протекало намного быстрее, чем пересказ моих действий, поскольку работала я на уровне рефлексов, когда думать просто некогда.
