Таккола покачала головой:
— Всему свое время, Аквадоратская львица, пока мне нечего рассказать.
— Филомена влюблена в мужа, — насплетничала Маура. — А он не может иметь детей. Поэтому почему-то перестал с ней спать. Карла, ты из нас самая опытная, это как-то связано?
— Что с чем?
— То, что Чезаре бесплоден, мешает ему исполнить супружеский долг?
— Дурацкий вопрос, — перебила я. — С синьориной Раффаэле ему ничего не мешало. Он же с ней спал?
— Паола говорит, что да. — Панеттоне наморщила лоб. — Но это было еще до пленения его серенити на Форколе.
— После этого он ни с кем не спал? — требовательно уставилась я на Карлу. — Ну, вы кузены, ты должна знать.
— Наверное, спал, — ответила Таккола слегка смущенно, — холостые мужчины время от времени делят ложе с… разными женщинами.
— Спрошу по-другому, — я многозначительно понизила голос. — У него были женщины в плотском реальном смысле или мой дражайший супруг распускал слухи о своем женолюбии, чтобы как-то компенсировать во мнении света свой изъян?
— У меня сейчас лопнет голова, — пожаловалась Карла. — Про любовниц своего мужа спросишь у него лично.
В этот момент я и думать забыла о поле своей подруги.
Бесплодие или бессилие? Или и то и другое. Чезаре не возлег со мной, хотя получил все права на мое тело. Мы спали в одной постели много раз, но он не делал попыток мной овладеть. Дело во мне или все же в нем?
— Может, ты не умеешь соблазнять? — предположила Маура, когда Карла, обозвав нас дурами, удалилась и я озвучила свои подозрения вслух.
Она выглянула наружу и подмигнула:
— Никто ничего не заподозрил, мы ведем себя как обычно, то есть по-дурацки.
Я рассеянно кивнула:
— Мне нужна путтана, не фигурально, а настоящая профессионалка. Думаешь, такие есть среди гостей?
— Возможно. Только я не понимаю, зачем тебе такая женщина.
— Для совета и консультации. Может, я действительно не умею соблазнять.
И мы пошли искать синьорину Маламоко. Потому что только она могла показать нам путтана. Да и вообще, не оставаться же в чулане до полуночи.
По дороге я пожаловалась на голод, и Панеттоне предложила заглянуть на кухню:
— Поработаю твоим пробовальщиком, дона догаресса, наследницу да Риальто в отчем доме вряд ли отравят.
— Скандал получился бы знатный.
Распаренные кухарки встретили нас глубокими поклонами:
— Ваша серенити, синьорина Маура.
Та рассеянно ответила на приветствия и потянула носиком:
— Жарко. Перекусим снаружи.
Одна из поварят быстро собрала нам корзинку со снедью, другая стерла паутину с пузатой оплетенной бутыли.
— Выйдем черным ходом, — решила Панеттоне и громко сказала девушкам: — Если нас с доной догарессой будут здесь искать, вы ничего не видели.
Тайная дверца оказалась за прокопченной свиной тушей, подвешенной к потолку. Узкий коридорчик вывел нас во внутренний хозяйственный дворик. Тут зеленели огородные грядки и располагался колодец, прикрытый круглой дощатой крышкой.
Маура поставила корзину на эту импровизированную столешницу.
— Располагайся, Филомена.
Табуретами нам послужили два полена.
— То самое знаменитое изюмное вино? — спросила я, отпив из бокала.
— Амароне, — кивнула она. — Эдуардо предпочитает его прочим. Знаешь, оно довольно крепкое. Можно развести водой.
Вода была рядом, под крышкой. Но чтоб ее набрать, нам пришлось бы убирать кушанья и пыхтеть под тяжестью досок. Я отказалась.
Лепестки пикантной свинины, чудесного прошутто буквально таяли во рту. Оливки и сыр, свежая зелень. Ничего лучше я не могла бы получить и за праздничным столом. Кстати, знаменитое амароне мне не понравилось, тем более что после него на меня напала сонливость. Чикко спокойно пыхтела у уха. Она была привычно прохладной. Кажется, Карла хорошо за ней ухаживала.
Я потянулась и тряхнула головой, прогоняя дрему.
— Это твое тайное место?
Маура тихонько зевнула.
— Да. Эти грядки были свидетелями многих девичьих истерик. Здесь я укрывалась, когда хотелось побыть в одиночестве.
— Что там?
Подруга посмотрела, куда я указала.
— Лесенка на внутреннюю балюстраду. К стене с другой стороны примыкает дворцовый сад.
Мы сложили посуду в корзинку и оставили ее у колодца.
— Прогуляемся по саду, — предложила Маура. — Дадим вину время выветриться.
— Мы же собирались найти Карлу.
— Она сама нас найдет. — Панеттоне хихикнула, вспомнив что-то забавное. — Я так радовалась нашей с ней встрече, так прижималась в объятии…
Я приподняла брови.
— О боже, Филомена, ты не можешь быть столь невинной!
Я могла. И еще недавно тщательно бы эту свою невинность скрывала. Но сегодня решила отбросить притворство.
Дона да Риальто мне объяснила, я хмыкнула:
— Путтана мне теперь не нужна.
Глаза подруги округлились.
— Не вижу связи.
— Оплодотворение у людей происходит не снаружи, а внутри. Как у дельфинов, а не как у рыб.
— Дельфины не рыбы?
— Нет, они живородящие и… очень похожи на людей, даже в том, что занимаются этим не только для деторождения, но и для удовольствия. И, кстати, не обязательно с противоположным полом.
Когда я закончила свою небольшую лекцию, щечки подруги пылали.
— Это ужасно, Филомена. Ты не можешь говорить о любви в таких выражениях.
