Дону да Риальто я догнала в галерее первого этажа. Матрона сперва удивилась, но, услышав мой вопрос, грустно улыбнулась. Мауру мне не отдадут. Командор не дозволяет дочери продолжить службу при дворе. Школа? Наверное, Панеттоне придется оставить и ее. Я сообщила синьоре да Риальто, что образование считается немалой добродетелью для современной благородной девицы и что четверо моих пока холостых братьев ценят эту добродетель превыше прочих. Матушка Мауры выслушала меня со всем вниманием и пообещала уговорить грозного супруга. Потом она спросила меня, отчего со мной нет нашей третьей подруги, Карлы. Я сказала, что синьорина Маламоко именно сейчас возносит молитвы за здоровье четы да Риальто. И мы вполне мило попрощались. То, что наши мужчины враждуют, не должно мешать женской дружбе.
Сколько же я за сегодня успела! В голове не укладывается. Две свадьбы, неудачное покушение, почти отравление. Маура будет в порядке, мать ее в обиду не даст. Карла? Маламоко взрослый мальчик, как-нибудь разберется.
Я выбежала на террасу, улыбаясь восходящему солнцу.
— Лукрецио!
— Серениссима!
Князь пытался закрепить на лице плотную черную маску, его руки уже были в перчатках, я ему помогла.
— Отвезете меня во дворец?
— У вас не получится долго избегать беседы с супругом.
— Посмотрим. Отвезете?
— Чтобы его серенити устремился в погоню? Простите, дона догаресса, я слишком стар для гребли наперегонки. Но вы так мило выпячиваете губки, когда изображаете обиду, что я подарю вам отсрочку.
— Вся внимание. — Я перестала дуться.
— Начните разговор сами, взывайте к рыцарским качествам его безмятежности. Лишившись статуса замужней синьоры, вы подвергнетесь опасности. Командор да Риальто постарается вывести вас из игры. Холостых сыновей у него не осталось, дальним родственникам он не доверяет.
— Значит?..
— Командор не остановится ни перед чем, даже перед убийством.
— Это некоторое преувеличение.
— Не важно. Чезаре хочет вас защитить. Пусть щитом послужит его фамилия. Кстати, можете также рассказать супругу о подземной перестрелке на саламандрах с синьором Ньяга.
Широким жестом экселленсе указал на шестерку закутанных в плащи Ночных господ, выносящих через ворота массивный деревянный ящик. То есть несли его всего двое, придерживая за края кончиками затянутых в перчатки пальцев.
— Лукрецио, — ахнула я. — Вы все-таки поймали преступника?
— Передайте Чезаре, что он сможет побеседовать с ним в палаццо Мадичи.
— А саламандра была все-таки одна.
Экселленсе поклонился.
— Я обожаю вас, Филомена.
Последнюю фразу я решила супругу не передавать. Присела в ответном реверансе и смотрела вослед чудовищному князю. Он подарил мне отсрочку.
Чезаре оттолкнулся от парапета. Зрелище флиртующей с Лукрецио догарессы раздражало его чрезвычайно.
— Что там, Артуро?
— Она пришла. — Секретарь посторонился, пропуская вперед Карлу Маламоко. — И теперь я вас оставлю, мне нужно распоряжаться на пристани. Гвардейцы проследят, чтоб никто не мешал.
Дож кивнул, глядя на приближающуюся к нему высокую фигуру в черном костюме Ньяга.
— Предатель.
Карло остановился в шаге от его серенити.
— Маленький ублюдочный предатель. Маску долой!
Молодой человек был бледен, под воспаленными глазами лежали тени.
— Не буду просить прощения. Я поступил так, как поступил, и ни в чем не раскаиваюсь.
— Если бы не моя клятва Фаусто Маламоко…
— Я уберег тебя от ошибки.
— Пустая бравада.
— Нисколько. Подумай сам, Чезаре, что мог предпринять командор да Риальто, лиши ты его последней надежды на обладание Изолла-ди-кристалло.
— Ничего. Он был бы загнан в угол как крыса.
— Крысы в таком положении становятся чрезвычайно опасными.
Чезаре отвернулся и опять посмотрел вниз. Филомена на ступенях террасы прощалась с князем Мадичи.
— Не отпускай ее от себя, — попросил Карло.
— Только советов предателя мне сейчас не хватает.
— Тебе не хватает любых советов. Если бы в твоем окружении был хотя бы один человек твоего образа мыслей, ты действовал бы осторожнее.
— Пустые слова! Убирайся, Карло. Из дворца, из Аквадораты, из моей жизни. Я не буду вредить тебе. В честь клятв, связывающих меня с твоим батюшкой, я даже позволю синьорине Маламоко закончить эту нелепую школу благородных девиц, диплом которой так необходим тебе для карьеры, но видеть тебя более не хочу.
— Филомену попытаются убить, уже пытались.
— Прочь.
— Защити ее.
Чезаре выругался и без замаха толкнул Карло в грудь.
— Мальчишка! Глупый влюбленный мальчишка. Ты предал меня ради глаз прекрасной синьорины.
Карло не отбивался. Покачнувшись от удара, он стоял, опустив руки.
— Каждый мужчина стремится защищать свою любовь.
— Она не твоя, эта Маура да Риальто, и никогда не будет. Ты шпион, Ньяга, бесполое существо на службе Совета десяти.
— Я мужчина, я люблю и я отдам жизнь за то, чтоб Маура да Риальто была счастлива.
— И что же ты сможешь для этого сделать?
— Например, не дать ее опозорить, чтоб она со временем встретила достойного синьора, влюбилась в него, вышла замуж и нарожала кучу белокурых детишек.
Муэрто поднял лицо к небесам.
— Какой болван!
