Какая-то чешуя посыпалась на меня сверху, я тряхнула волосами и задрала голову. Великаны-охранники держались из последних сил, их выпученные глаза и перекошенные лица были тому подтверждением. Я изобразила немой вопрос, «питомец» кивнул и хихикнул. Не знаю, каким образом работает магия пикси, но я готова была поставить свой волшебный венец, что у обоих стражников сейчас рты полны какого-то невообразимого мусора и только воинская дисциплина удерживает их от безостановочного сплевывания.
— Что? Что он тебе сказал? А ты ему? Давай рассказывай, а то я сейчас от любопытства лопну, — монотонно подзуживал над ухом Пак. — Провал-то почему?
— Ты уверен, что хочешь услышать мой отчет именно здесь? — обвела я многозначительным взглядом помещение.
Великанам, конечно, было не до наших с Паком переговорчиков, но все равно лишние уши нервировали.
— А где?
Из всех пришедших в голову рифм я выбрала самую приличную:
— В Караганде!
Задумчивый Пак сделал круг вокруг моей макушки и осторожно переспросил:
— Это место такое?
— Ага, где можно посидеть в тишине и спокойствии и подумать.
— Понятненько. — Нюхач сделал стойку, взмахнул крылышками и уверенно скомандовал: — Тогда нам сюда!
Я не двигалась.
— Просто сделай шаг.
— Только после тебя! — Мелкие пакости моего подчиненного (я даже про себя не могла произнести — раба) научили меня осторожности.
Зеленый послушался, заложил крутой вираж, с разлета пробуравил стену и исчез за ней. Я, повторив фокус, оказалась в небольшой квадратной комнате, стены и потолок которой своей снежной белизной навевали медицинские ассоциации. Я опустилась в кресло у потухшего камина и вздохнула. Мне было стыдновато. Не стыдно в глобальном смысле этого слова, а именно стыдновато. Как будто разошелся шов на юбке, а до конца рабочего дня еще жить и жить, и проводишь ты этот проклятый день, не поднимаясь из-за стола, чтобы сотрудники твоего позора не заметили. Они и не замечают, но ты-то знаешь, что там, под полированной глянцевой столешницей, скрывается. Вот так и сейчас. Я просто провалила собеседование, и то, что никто из моих знакомых при этом позоре не присутствовал, меня не утешало. Я ринулась в атаку без достаточной подготовки. А надо было постараться, информации подсобрать.
— Ты о чем думаешь? — осторожно дернул меня за ухо Пак.
— Да так, — изобразила я в воздухе абстрактную фигуру. — О законах мироздания…
— А как же разговор? Ты обещала.
— Какой разговор? Ах этот… Я передумала.
Все-таки в положении рабовладелицы есть свои преимущества — всегда есть на ком злость сорвать. Пак обиделся просто смертельно — надулся и стал метаться по комнате. Даже его обычное жужжание стало басовито-раздраженным и сразу начало невероятно меня раздражать.
— Не мельтеши! — скомандовала я ровным голосом.
— Ж-ж-ж…
— Я кому сказала!
— Ж-ж-ж…
И тут прозвучал… Нет, прозвучало такое забористое выражение, что зеленый шлепнулся на пол и задергал конечностями, не в силах подняться. Я молнией метнулась к нему, схватила на руки и зажала мизинцем рот.
— Тихо! — шептала я, поднеся пленника к самым губам. — Это из камина. Комната сообщается с покоями Господина Зимы. Ты понял? Это не я, это он. Если обещаешь не орать, я уберу руки.
Пикси задумчиво кивнул, только вот хищный блеск его зеленых глазок мне очень не понравился.
— Пак, ты не можешь колдовать против повелителя темных фейри! Если только попробуешь, нас убьют.
— Думаешь, я могу это контролировать! — громким шепотом возмутился нюхач, выплюнув мой прожеванный мизинец. — Хотя, может, и могу, я же не пробовал никогда. Подожди! Да отпусти ты меня, маньячка!
Я ослабила хватку. Взъерошенный пикси отряхивался на моих ладонях, как крошечная крылатая собачонка.
— Облапала всего! Руки прочь! Только после свадьбы! — возмущенно бухтел он, не замечая моего хихиканья.
Кстати, смеяться шепотом было адски трудно, смех грозил вырваться наружу неприличным хрюканьем.
— Кто смеет опять тревожить мой покой?
Мальчишеский голос долетал до нас с такой отчетливостью, будто его обладатель находился в одной комнате с нами. Я старалась вообще не дышать и на полном серьезе обдумывала возможность пожертвовать еще одним пальцем.
— Не мельтеши, — отмахнулся Пак от моих неловких попыток снова заткнуть ему рот и весь обратился в слух.
— Альва Дома Лета покорнейше просит аудиенции, — произнес невидимый стражник. — Прикажете впустить?
— Пусть войдет!
Судя по звукам, мальчишка поднялся с ковра и переместился ближе к стене. Звякнули рыцарские доспехи.
— Желаю господину самых темных дней!
Мы с Паком переглянулись, одновременно узнав обладательницу глубокого бархатистого контральто.
— И что понадобилось фаворитке Янтарной Леди от скромного Господина Зимы? — Саркастический вопрос прервался грохотом свалившихся доспехов и последовавшей тирадой.
Я посмотрела на Пака. Нюхач был близок к обмороку. Может, мне ему не рот надо было закрывать, а уши? А то кто знает этих пикси, с их тонкой душевной организацией — окочурится тут у меня от сквернословия, а я потом всю жизнь раскаянием мучиться буду.
— Я пришла предложить вам сделку, сир.
