А дальше все было почти привычно. Кровь, кровоток, нервные окончания, мышцы, кожа, вкусовые сосочки. Моя учительница биологии (и по совместительству анатомии) могла бы мною гордиться. Я впала в знакомый транс уговаривания, замечая, что сейчас мне все удается гораздо легче, что вдвоем с венцом мы составили неплохой колдовской дуэт. Я стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, моя рука по запястье была засунута в рот зубастого нечеловеческого существа. Кошмар, если об этом хоть на секунду задуматься. Поэтому я и не задумывалась. Я говорила.
Если у вас нет проблем, проверьте — есть ли у вас пульс.
В принципе женщина может иногда и промолчать, но у женщин нет такого принципа.
Полночь. Заунывный волчий вой возносится к равнодушным небесам. Зловещие тени со всех сторон окружают тонкую, почти невесомую фигурку девушки. Ладно… Кого я обманываю? Фигура была моя, и ничего такого инфернального ее не окружало. Потому что сама Дарья Кузнецова, умница, красавица и прочее, и прочее, и прочее, выглядела как исчадие ада из фантастического триллера. И зловещая тень была только одна — моя. И волков конечно же не наблюдалось, потому что если бы и были, я бы их одним своим видом распугала. Многорогое страшилище на фоне серебристого лунного диска — это зрелище, знаете ли, не для слабонервных. Именно так о своих ощущениях поведал мне один такой слабонервный, которого мы с венцом все-таки отыскали в ночной степи. Пленный жарид благополучно смылся, стоило мне на секундочку отвернуться, энергия бурлила, требуя выхода, и, немного поспорив со сварливым артефактом, мы продолжили веселье.
— Я про такое никогда не слышал, — бубнил венец. — Надо воплотить план Господина Зимы и залить уши пикси воском.
— Мы не ищем легких путей, — пыхтя ответила я. — И потом, Пак и сейчас не особо управляем. Представляешь, что он будет творить, воспользовавшись глухотой?
— И ничего такого, — обиженно пискнули из темноты.
Я подпрыгнула, развернулась и стала двигаться на голос. Как потом выяснилось, зловеще и угрожающе.
— Я не согласен на эксперименты! Не на голодный желудок! — орал Пак, выделывая кульбиты.
— Ботинок сними! — командовал венец. — Прихлопни мерзавца, мы тратим из-за него драгоценную энергию! Его проще потом оживить.
Я ничего не кричала, потому что элементарно не хватало дыхания. Когда от катящегося по лицу пота уже ничего не было видно, а в боку кололо, будто мой внутренний голос прогрызал путь наружу, я остановилась.
— Что… — начал венец.
— Па-а-ак… — тихонько всхлипнула я, глотнув воздуха. — Покажись, пожалуйста.
— И не подумаю, — осторожно отозвалась темнота. — Я целый день тебя спасаю, здоровье гроблю, а ты смерти моей хочешь. Лучшие годы на тебя трачу, неблагодарная. И что я имею за свое бескорыстие, какую компенсацию? Сначала пообещай мне стакан крови и…
— Приблизься… Я призываю тебя…
— Правильно, не барское это дело — за своими рабами по степи бегать, — одобрил венец. — Только не пытайся его сейчас зачаровать, пусть явится добровольно, два разнонаправленных колдовства его организм может не выдержать.
Черт! А я как раз на силу волшебного голоса и рассчитывала!
— Ладно, пакостник, твоя взяла. — Я подняла руку к голове, венец больно уколол подушечку пальца. — Чтоб ты подавился!
В свете луны дорожка крови, сбегающая по запястью, казалась почти черной.
— Ням-ням! — сообщил Пак, приземляясь прямо на нее. — Вкусненькая какая…
— Побыстрее, а то меня сейчас стошнит, — проворчала я.
— От слабости? — Перемазанная мордаха выразила участие.
— От брезгливости.
— Ну-у, — протянул пикси. — Мне казалось, хумановские девчонки любят кровососов.
— Кому кажется, креститься надо, Эдвард Кален недорослый. Ты закончил?
Пак кивнул, сыто отдуваясь, и распластался на моей ладони животом вверх.
— Мы готовы? — мысленно обратилась я к венцу.
— Да, — кратко ответил тот и еще плотнее сжал мою голову.
— Значит, так, Пак, ты слышишь меня? Не спать! В глаза смотреть!
Пикси испуганно привстал, с трудом взлетел и завис на уровне моего лица, жужжа крыльями. Я поиграла с голосом, отыскивая
— Мы не можем отменить твое врожденное колдовство, но можем слегка изменить правила игры. Ты меня слышишь?
Осоловелые глазки дважды моргнули, из чего я заключила, что пациент готов к сотрудничеству.
— Теперь любое бранное слово, случайно или предумышленно сказанное кем-то из нашего отряда… — Пикси сосредоточенно жужжал. Я уточнила: — Под членами отряда мы подразумеваем Господина Зимы, меня, Ларса…
Боковым зрением я заметила охотника, выступившего из темноты. Блондин приближался медленно, видимо не желая меня испугать. Я наскоро закончила перечисление, упомянув также Руби, Уруха и Джоконду.
— Так вот, любое бранное слово, сказанное кем-нибудь из нас теперь, должно превращаться не в бесполезный мусор, а в цветок или драгоценный камень.
