Джоконда завозилась с чашками, сервируя для всех журнальный столик. Жанка плюхнулась на диванчик для посетителей и вся обратилась в слух. Репортаж об очередном конкурсе детской самодеятельности был вторым, так что долго ждать не пришлось. Мы все одобрили и Жанкин неброский костюм, и макияж, и Аддрама, который отирался за ее правым плечом все время интервью.
– Когда вы уже поженитесь? – спросила я, размешивая в чашке сахар.
– Сразу после вот этих гавриков, – Жанка показала подбородком на лепрекона и Джоконду, которые сидели в узком кресле, обнявшись. А вообще, ребята, нам и так, без штампа в паспорте неплохо.
– А мы поженимся, – сказала Джоконда. – Посмотрели мы на чужую семейную жизнь, раззавидовались. У меня вот областной слет вервольфов пройдет, и мы сразу регистрироваться побежим.
Коля расслабленно кивал, соглашаясь.
– А я еще подумаю, – сказала Жанка. – В конце концов, я замужем уже была и мне не понравилось.
– А мне мама какую-то барышню присмотрела, – пожаловался Пак. – Так что мне тоже холостяком гулять недолго. Только вот…
– Помолчи, – строго велела Жанка. – Вы смотрите, кого показывают!
Мы все обернулись к экрану.
– …Святозар Ильич Кузнецов, молодой бизнесмен, который решил в этом году попробовать себя в политике, – заканчивала представление хорошенькая журналистка.
Мой муж улыбался ей так широко, что мне захотелось повыдергивать из работницы микрофона пару прядок мелированной шевелюры.
– Расскажите нам, что…
– Неплохо выглядит, – решил Пак. – Стрижка неплохая.
– Думаешь, я его к дешевым стилистам вожу? – Джоконда не любила критики.
– А я все-таки не пойму, почему Святозарушка у нас Кузнецов, – решил соскочить со скользкой темы нюхач. – Не могли ему фамилию покруче придумать?
Я пожала плечами, не отрывая взгляда от экрана, журналистка растекалась киселем, Святозар вещал что-то уверенно-харизматичное, как только он это умеет:
– Зачем что-то придумывать, если можно взять мою?
Звякнул колокольчик входной двери:
– У нас тут теперь два Святозара! – запищал Пак. – До чего техника дошла! А охранники твои где?
– У входа ждут.
Муж быстро подошел ко мне и поцеловал в макушку.
– Ну как, неплохо? – спрашивал он не меня, а Джоконду.
Та показала поднятый вверх большой палец:
– Можно еще очки попробовать, но у тебя образ уж больно маскулинный, надо будет с оправой поиграть. Я на следующей неделе нас в оптику записала. Они помогут подобрать.
– На следующей неделе не получится, – закручинился супруг. – Отпуск у меня.
Он легко выдернул меня из кресла и обнял.
– И у супруги моей тоже. Значит, наказ такой: не шалить, войну никому не объявлять.
– Ну какие войны еще, – отмахнулся Пак. – Все работает, как часы, злыдни разрушают, мы деньги на них зарабатываем. Вот так и живем.
– Надеюсь, вашего часового завода еще годика на полтора хватит, – большой ладонью он погладил мой совсем еще плоский живот.
Пак многозначительно кашлянул и собрал деньги со всех присутствующих.
– Как ты только догадался, пакостник? – недовольно спросила Жанка. – Унюхал?
– Она сахар в чай добавлять стала! – поднял указательный палец пикси. – Мелочь, а очень явная.
Меня все кинулись поздравлять, я смущенно отвечала на поцелуи, потом Святозар потянул меня к двери.
– Пойдем, душа моя.
На улице он коротко переговорил с охранниками, отпустив их, и открыл дверцу машины. Я села на водительское место, повозилась с рычажком, регулируя сиденье под свой рост. Да, я наконец получила водительские права. И Сергей, который учил меня, говорит, что водитель из меня получился внимательный и аккуратный.
– Илиас звал нас сегодня на открытие своего ресторана.
– Мы не пойдем, – грозно ответил муж. – Я твоего инкуба к тебе на пушечный выстрел не подпущу.
Я хихикнула:
– Вряд ли Илиас набросится на беременную матрону прямо в зале своего ресторана.
– А ему и набрасываться не нужно, – ответил Святозар. – Он на тебя только взглянет глазками своими масляными, я уже ревную.
Грозный тон контрастировал со смешинками в голубых глазах. Как же я его все-таки люблю, мамочки!
Я не спрашивала, куда мы едем, навигатор вывел меня сначала на кольцевую, а потом по проселочной дороге к самой заповедной роще, где зеленел огромный, будто и не высадили мы его сюда всего год назад, ясень.
Мы вышли из машины.
– Ты ничего не спрашиваешь, душа моя?
Я потянулась к мужу и с удовольствием его поцеловала:
– Ты обещал сюрприз, я терпеливо ждала, чтоб не испортить его. Теперь можно спрашивать?
– Теперь можно.
Он был таким огромным, таким родным, что мне неожиданно захотелось затащить его обратно в машину и заняться любовью прямо на заднем сидении. Но я послушно спросила:
– Куда мы отправляемся?
Святозар опять опустил ладонь на мой живот:
– В Ирий, душа моя, я очень хочу показать его тебе.
– Перемещение не навредит малышу? – встревожилась я.
– Нашему ребенку ничто не сможет навредить ни в этом, ни в каком-нибудь другом мире. Я об этом позабочусь.
