Второе оружие полицейскому вовсе не обязательно, ведь есть фризер. Кроме того на борту шлюпки есть стационарные патрульные турели. Но мое гражданское право позволяло мне носить оружие для личной обороны, чем я и руководствовался. Мало ли что...
Мои ноги ступили на обрезиненный асфальт, не справляющийся с впитыванием внезапно появившейся влаги – жилищный совет этой многоэтажки, видимо, не мог позволить себе современный слив, и теперь каждый раз во время дождя вокруг дома стояла лужа. Управление гражданскими советами хоть и соблюдает все права людей на свободы, но нередко допускает такие вот оплошности. Купили в дом новую вытяжку – не хватило на водоотвод. Сэкономили на страховке техники – не хватило на плановую оплату электричества. Всё советуются, советуются, советуются, но дальше слов дело не идет.
Мне всегда нравилось устройство общества в играх – по монархическому типу. Есть король, король сказал сделать дороги – дороги сделали. А если какой холоп плохо понял, то голову с плеч. Да, анархия в реальном мире удовлетворяла права и свободы всех жителей планеты, но уж увольте, в играх порядка больше с их королями и императорами.
– Старший сержант Лагунов, начинаю осмотр помещения. Компьютер, включи таймер.
Темный коридор встретил меня эхом от мягкой поступи моих же ног. Я выставил розоватый энергощит вперед. Взведенный фризер, как и полагается, оттянул в правую от щита сторону.
– Что видишь? – раздалось в левом ухе.
– Ничего пока, тишина как в морге. А у тебя? – шепотом спросил я напарника.
– Люди все сидят по блокам. Никто не двигается. Странно!
– Первый этаж – тишина, пятнадцатых не видно. Иду на второй. Ром, запроси станцию, пусть еще пару кого-нибудь сюда пришлет. Тихо тут. Очень тихо для жилблока.
– Понял, дублирую твой второй этаж.
Я шагнул внутрь изрисованного граффити лестничного пролета. Темнота смыкалась, и сенсоры костюма включили мне прибор ночного видения. Холл второго этажа встретил меня такой же темнотой, однако сквозь аппаратуру я мог разглядеть лежащую на полу фигуру. Фигуру в полицейском костюме.
– Ты видишь? – запросил я Зонду, напряженно смотря сквозь темноту.
– Да, вижу. Уже вызываю подкрепление, – отрапортовал напарник.
– Дай скан второго этажа мне на экран.
Я ощущал что-то неладное, как на войне, когда ты не идешь туда, где через секунду рванёт снаряд.
– Там чисто. Кристи еще можно спасти, она подает признаки жизни, нужна первая помощь! – засуетился снаружи Рома.
– Дай мне скан! – прорычал я, ибо некогда было объяснять, что я не полезу в открытое пространство, опираясь только лишь на оценку из вне.
На пришедшем скане второго этажа все было действительно чисто, но мое обоняние ощущало устойчивый запах озона. Такая давящая свежесть бывает, когда в тире из фризеров одновременно стреляют сразу несколько человек. Вот только пятнашек было всего двое. Я помедлил, взглянув еще раз на скан второго этажа. Если верить ему, то справа за углом стена странным образом двоилась тоненькими синими линиями – либо к ней было прислонено что-то плоское, либо кто-то или что-то в данный момент искажает данные, собираемые нашим патрульным сканером. И где второй полицейский?
Глеба не было видно, а живой он от умирающей Кристины никуда и никогда бы не отошел. Их чем-то оглушили. Чем-то, что блокировало сигналы их костюмов. Чем-то, что и сейчас защищает второй этаж от сканирования. И это что-то ждет меня за углом.
Оно прекрасно понимает, что первым делом любой патрульный бросится оказывать первую помощь своему павшему товарищу. Вот только я – не любой. Лежащая на полу Кристина – это, конечно, ужасно плохо. Но у меня и других дел по горло, кроме как умирать от выстрела очередного подонка.
Настоящий, верный должностным инструкциям, коп, осознав, что осознал сейчас я, доложил бы на базу и сам внутрь ни за что не полез. Правильный коп сначала зачитает права. Он начал бы переговоры с тем, что в темноте, за счет чего потерял бы фактор внезапности, а затем дожидался бы взвода зачистки под обстрелом или погиб бы тут же. Только я – не верный инструкциям и уж точно неправильный. И на этой работе потому, что трое суток можно зарабатывать на убийствах игроков в многочисленных тупых играх, а сутки врываться в притоны киберпсихов, добывая запрещенное во всех секторах оборудование – чаще всего военное, но бывает и гражданское самодельное.
Вдох, выдох. Шаг и еще шаг. Вот она – стена, за которой меня, скорее всего, ждет засада. Он может быть там один, их может быть там много, но одно я знал точно – кто бы там ни стоял, он был терпеливей, чем я.
Шаг и толчок ногой в центр энергощита так, чтобы защитный прибор пролетел вперед в темноту метров шесть – туда, через тело павшей Кристины, пока я буду наполнять пулями и электричеством темноту.
Тысячами тонких молний что-то шмальнуло по моему летящему щиту, от чего тот без шансов на восстановление погиб своей электронной смертью.
– Ааа! – кричало что-то из-за угла, поливая боевым фризером предполагаемого противника.
