Когда я их открыл, то не сразу смог что-либо разглядеть в мельтешении алых световых пятен. Лишь несколько секунд спустя я увидел, что на полу возле двери сидит, подобрав под себя ноги, Ксай и испуганно смотрит на меня.
Выглядела она так, словно ее только что вытащили из петли: судорожно хватала воздух широко раскрытым ртом, пальцами сжимала свое горло, хрипела и вертела головой по сторонам.
— Как ты? — осторожно спросил я, приблизившись к ней.
— Нор… нормально, — отозвалась она. — Кто это был? Кто там теперь вместо меня?
— Долгая история, — ответил я. — Надеюсь, когда-нибудь мы его найдем и отблагодарим.
— Вот это он дал мне на прощание, — тихо проговорила Ксай, разжав пальцы. На ладони лежал обломок черного камня с мелкими мерцающими рунами. — Он сказал, это вернет нас на Монланд. В то место, где каждый из нас нужнее всего.
Я осторожно прикоснулся к камню, и по его поверхности пробежала волна зеленоватого свечения.
— Я знаю, где я сейчас нужнее всего, — проговорил я, завороженно глядя на зеленые всполохи. — Тарсинское герцогство. Монастырь Мученицы Евфимии.
По камню вновь пробежала волна, но на сей раз алая.
— Нет? — переспросил я.
Алая волна пробежала вновь.
— Кажется, он считает иначе, — Ксай покачала головой. — Наверное, есть место, где ты нужнее.
— Да какого черта! — воскликнул я. На секунду мне захотелось ударить камнем об пол. Как он может знать, где я нужнее, лучше меня?! Я нужен Кире. А она нужна мне. Разве может быть что-то важнее этого?
— Может быть, туда отправлюсь я? — тихо спросила Ксай.
— Ты? — я удивился. — Но зачем это тебе?
— Она нужна тебе, — Ксай пожала плечами. — Мы мало о ней говорили, но я знаю, что она много для тебя значит.
— Ну, хорошо, — я кивнул. — А тебе этот камень разрешит?
— Сейчас узнаем, — она пожала плечами. — На всякий случай, до свидания.
Ксай помедлила несколько секунд, занеся над камнем руку. Ее пальцы мелко подрагивали, словно ей было тяжело держать руку на весу.
— И это, спасибо тебе, что не бросил меня здесь, — сказала она через силу. — Кажется, у меня никого теперь в этом мире не осталось, кроме тебя.
— Это больше его надо благодарить, — проговорил я, проглотив комок в горле и кивнув в сторону двери.
— Ну, ладно, мы еще увидимся, — неуверенно ответила она и накрыла камень ладонью. А секунду спустя — исчезла.
Камень из ее рук с глухим стуком упал на пол. Я поднял его, разглядывая выбитые изломанные символы. Они мигнули зеленым, словно ожидая моих действий.
— Ну, что ж, давай, отправляй меня, где я там нужен, — произнес я тихонько. Отчего-то я был уверен, что перенесусь в Кернадал.
Перед глазами вновь полыхнула яркая вспышка, и я вскрикнул от ожога: казалось, камень что–то оттиснул на моей руке.
Секунду спустя мои ладони уперлись в утробно хлюпнувший мокрый песок. Я поднял голову и увидел небо, затянутое комковатыми тучами, темную полосу моря, а между ними — севший на мель корабль с пробоиной в днище. Прямо передо мной была беспомощно накренившаяся на мели «Вестница рассвета».
Зрелище было совершенно сюрреалистическим. Корабль возвышался на мелководье, словно крепость, потрепанный, но не сломленный. Паруса спущены, флаг на мачте — тоже, кое-где над палубой вьется темный дымок.
Я поднялся на ноги, отряхнул ладони от мокрого песка и взглянул на обожженное камнем место. Никакого следа на ладони не осталось, хотя она и саднила немного, словно я схватился за слишком горячую чашку. Я сделал несколько осторожных шагов в сторону корабля. Тишина стояла мертвая, ничто не выдавало, что на борту еще есть кто-то живой.
Я почувствовал запах. Отвратительную вонь тления. И источник ее нашелся очень быстро: чуть в стороне, ближе к лесу на земле валялось несколько полуобглоданных трупов в матросской одежде и один в наемничьей куртке.
Повинуясь рефлексам егеря, я сразу же завертел головой по сторонам, оценивая обстановку. Те, кто это сделал, вполне могли быть где-то рядом. И не только в густом подлеске в паре сотен шагов, но и, например, прямо в песке. Или в небе, сразу за низкими серыми тучами.
— Эй! Есть кто живой?! — крикнул я, подобравшись немного ближе.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем над бортом появился ствол мушкета и блеснул на солнце гребень шлема.
— Ваше инородие?! — раздался из-под шлема удивленный голос с характерным акцентом лейтенанта Морионе. Рядом с его головой поднимался вверх дымок от зажженного фитиля. Шутить тут никто не собирался.
— Это я! — я помахал рукой и на всякий случай положил крикет на песок. — Что у вас случилось? Почему вы на мели?
— Стоять где стоять! — раздалось с борта. — Какой турнепс ты взялся тут?!
Я рефлекторно поднял руки и открыл, было, рот, чтобы объяснить, как именно сюда попал. И тут же закрыл, осознав, что объяснить будет трудновато.
— Он заодно с этими тварями! — послышался с борта другой голос, но тоже смутно знакомый. — Валить его надо, как по мне! Залпом по нем, вот что!
