Из-под сплющенных тел до его сознания донеслись отголоски магического эха: кто-то не успел произнести каст энергоблокатора, направленного на щиты Мяча, который так резко сократил дистанцию. Сопротивления больше не было, и кот бежал прямо по сплющенным трупам и умирающим, которых добивали наспинные манипуляторы. Каждому хватало лишь одного укола. Мех Тридцатой не просто колол, а проворачивал шипы так, что когда смертоносное оружие вскидывалось для очередного удара, из ран прямо в потолок взмывали фонтаны алой крови.
Меньше чем за минуту попавший под «пресс» взвод AF перестал существовать как боевая единица и как подразделение, насчитывавшее тридцать элитных бойцов Тирипса. Когда Мяч развернулся бежать назад, всех троих настиг рейтинг.
— Это самые легкие мои фраги! Мех — зачёт! — улыбнулся Мяч.
Чак не разделял его ликования. Да, в уничтоженном взводе находилось как минимум трое адептов, и это было хорошо, что они погибли, но всё-таки… «Как же легко кот отбирает жизни и как беспечен, вкушая мимолетную победу», — совсем не к месту философски подумал маг, всматриваясь в груду мяса и железа — не шевельнется ли рука с лучевым оружием, не ударит ли заклинание в спину беспечно повернувшегося к врагу белошёрстого.
Я открыл глаза. Холод приставленной к моему виску лучевой винтовки мурашками прокатился по всему мохнатому телу.
— И тебе привет, лисичко-девочка! — улыбнулся я Эйни.
— Пароль, мразь, докажи, что это ты!
— Ты такая подозрительная, потому что сексуально распущена. Я бы на месте Вульфена тебе бы блок, как Мячу, поставил, только не на наркоту, а на секс с кем попало.
Все это я успел подсмотреть в ее прошлом, когда шарахался с попаданцами по пустошам.
— Заткнись, тварь, отрицательная, иначе кончу тебя, и хер тебе, а не пророческая судьба! — прошипела в ответ девушка.
Я ощутил поднявшийся эмоциональный уровень. Она только что получила буст от Спирита. Их тройка прилично повоевала, пока я договариваться с телепатом.
— Махнёмся судьбой? Я буду за девками волочиться и секс втроем пробовать, а ты на «Обама-первый» полетишь вместо меня убеждать хрен знает кого в хрен знает чем!
Наши предвидения снова заиграли дуэлями. Я снова начинал бой со щита, продолжал иглами, Чак парировал их, ко мне много раз бежал Мяч на разрушающихся от «гнили» ногах, Эйни погибала практически сразу же, успевая лишь сделать кувырок назад и пальнуть в меня белым магниевым огнём из примитивного дробовика. Раз шесть я слышал крик атакующего Чака: «Ну почему Эйни?!»
«А потому», — отвечал я, выставляя распорку от сильного, но простенького «пресса» и тут же отвечая иглами по безногому коту, бегущему ко мне на одних лишь манипуляторах. Я погибал, не в силах отбить разрозненные лучевые атаки, испускаемые его железными руками.
Чак как маг ощутимо вырос. Он не умирал даже отравленный, продолжая прикрывать Мяча и зачем-то уже к тому времени мёртвую Эйни.
Вдоволь насмотревшись, как и я, вероятностей, лисодевочка наконец обессиленно опустила оружие.
— Впереди свободно, нас пропускают к порталу!
— Ещё раз что-нибудь скажешь про сексуальную распущенность… — прошипела девушка.
— Ты просила пароль, я назвал. В следующий раз спроси что-нибудь оригинальнее.
Я встал и, выразив взглядом свой респект Мячу, красному, будто только что он принял какой-то вампирский аналог душа, направился к порталу.
Сзади донеслось приглушенное:
— Эйни, пожалуйста, не пытайся убить Хелла, пока он первым не попробует убить нас.
— Он иносказательно назвал меня шлюхой!
— Я видел скрины твоего предвидения. Ты сама его спровоцировала.
— Ты вообще на чьей стороне, Чак?
— Я на стороне «давай живыми вернемся на Землю». Поверь, вместе нам будет проще это сделать!
Эйни ничего не ответила, видимо, делая вид, что обижена. «Вот и славно, — удовлетворенно подумал я. — Меньше будет лишних манипуляций. Все равно они только силы зря тратят».
Подойдя к широкой двустворчатой двери, я поднял руку, намереваясь постучать в серо-полосатую гладь стального полотна, но вместо этого проговорил:
— Команда, там телепат отрицательных. Я дал ему клятву, что его никто не тронет. Теперь поклянитесь мне, что вы её тоже сдержите.
Гнетущее молчание спиной заставило меня повернуться.
