Звук бренчащего о тарелки черпака приближался будто звон оленей Санты. Лёша забрал свою порцию. Я ткнул пальцем на полочку под окошком, чтобы поваренок поставил миску туда. Проверил на температуру - нормально, наличие грызунов - ноль. Отнёс миску на стол и, прежде чем взяться за ложку, что-то учуял.
Жесть! В нос ударил запах мочи. Я присмотрелся. Желтые капли стекали по ободкам миски, ссаньё осталось на ладонях и столе. Я подхватил тарелку, высунул руку в коридор и швырнул моче-снаряд в поварёнка:
- СУКА, ТЫ!
Миска пролетела мимо, разбрасывая еду по полу.
- Заключённый выбросил посуду! - крикнула рожа из камеры напротив и натянула улыбку.
На этот раз я согласился вымыть пол. Изорванная в клочья тряпка оставляла после себя широкий мокрый след. Воняла старью и грязью, но терпимо. Этаж убирался ежедневно, оттирать что-то суперприставучее не пришлось, главное - протереть всю площадь.
Я вымыл почти половину пола, когда не успевшие до конца затянуться раны, начали лопаться. На черенке швабры появились кровавые разводы, вернулась боль. Закусив нижнюю губу, я раз за разом повторял цикл: тряпка-ведро-отжим-швабра и измерял взглядом оставшуюся площадь.
Зеки прилипли к дверям камер будто к телевизору. Угрюмый игрок, шаркающий окровавленной шваброй, веселил не хуже, чем вечернее юмористическое шоу. Зрители в основном молчали, и лишь из окошка камеры номер пятьсот девять доносился истерический смех и заключения о том, что уборщику нужно меньше дрочить, чтобы поберечь руки, или хотя бы научиться манерам и не хватать горячую еду прямо со сковородки.
Я закончил и позвал охранника. Непись бегло оценил результат, забрал швабру с ведром и запустил меня обратно в камеру. Исправительные работы закончились.
Кровать скрипнула под резко опущенной задницей. Сердце бешено колотилось, на лбу выступили капли холодного пота. Сколько я не ел? Почти сутки. Слабость в ногах и рези в животе - первые признаки голодания. Выходить сейчас нельзя, экстренный отнимет слишком много времени. Дотяну до обеда, а там посмотрим...
- Держи! - Лёха протянул свою нетронутую порцию. - Тебе понадобятся силы.
- Спасибо. - я взял.
Мне понадобятся силы, очень много сил...
Игроки расплывались по прогулочной площадке, а я, забившись в угол сеточного забора, говорил сам с собой:
- Успокойся!
- Да, какой успокойся, сука! Размажу ему башку об колено и всё!
- И что дальше? Они от тебя место мокрого не оставят! Придётся крыс жрать, чтобы этот срок отмотать!
- Завали рот, сцыкло!
- Кому ты это говоришь, дебил?! Ты сам с собой разговариваешь!
- Насрать! Каждый из этих ублюдков должен понести наказание! Неужели я должен приползти к ним на коленях и просить прощение?! За что?!
- Просто, заплати! Никто тебя не просит ноги им целовать! Скажи, что был неправ, согласен платить за свободу и безопасность.
- Согласен платить за свободу и безопасность?! Так, да!? Согласен, бл*ть! Знаешь, на что я согласен?! На то, что каждый из них сожрёт своё дерьмо! Вот на это я согласен! Свободу бля...
- Успокойся! На тебя смотрят.
- Смотрят?! Этим смотрителям глаза повыкалывать нужно! Сборище паразитов!
- Слушай, всегда есть компромисс. Давай...
- Да, завали ты своё хайло, компромиссник, бл*ть!
Сильные мира сего делают всё по-своему. Агрессор вырубил трезвого рассудителя и завладел полным контролем над мозгом, а спустя три минуты накрутил себя настолько сильно, что уже не смог остановиться. Белобрысый, Ник и остальные мрази превратились в красную раздражающую ткань для обезумевшего быка. Я вприпрыжку попёр к банде.
- Эй! Кто к нам идёт!? - на пути показался один из членов банды.
- Это твоя бабушка приехала, кусок говна!
Он вытянул вперед руку, чтобы оградить меня от белобрысого. Зря. Я отклонился в сторону, дёрнул руку на себя и совместил голову с своим локтем. Глазки помутнели, а из конечностей будто достали кости, бандит стёк не песок.
Следующий подскочил, размахивая заточкой. Я словил его кулак, заломил руку и помог засадить заточенный конец ложки самому себе в задницу. Удар ребром ладони в макушку оборвал режущий уши крик.
Какой-то ниндзя слева уже летел, выставив колено. Моя рука сжалась на его горле на подлёте, после короткого хруста на земле валялся ещё один бандит.
Следующими по очереди подбежали два чела с дубинками. Одного я обезоружил и его же дубинкой расплющил ухо в кровавую ветошь. Второй всё-таки умудрился приложиться мне по спине, но месть не заставила себя долго ждать - две сломанных руки, лежащая на плече челюсть и лопнувшая селезёнка.
Навстречу выскочил ещё один прыгун. Я словил его в воздухе за торс, сжал покрепче и под хруст ломающихся рёбер швырнул в подбегающего помощника.
Челу с закатанными штанинами прилетел апперкот. Тот упал метрах в пяти. Ближайшие пятнадцать минут ему предстояло выплевывать сквозь сломанную челюсть осколки зубов и отхаркивать наполняющую рот кровь.
Парнишка с лишним весом оказался совсем нерешительным. Пришлось догнать, развернуть и вырубить ударом с колена в висок. Туша завалилась на бок, похоронив под собой лавку.
