Опасно связываться с тем, кто так тебя люто ненавидит? О, разумеется. Но и разбрасываться ценными ресурсами тоже не стоит. Это как с оружием. Там, где неумелый боец сам себя ранит острой рапирой, умелый вспарывает ею брюхо своего оппонента.
Так и тут, похожая аналогия. Если не зевать и действовать грамотно, можно направить ярость и злость этого самородка против кого-то еще, используя в качестве живого оружия. Возможно, это будет одноразовый выстрел, но шанс слишком заманчив, чтобы так просто от него отказываться.
– Ты будешь полностью здоров. Обещаю тебе. И сможешь свободно уйти отсюда, когда надобность в твоем присутствии отпадет. Даю тебе слово.
Я встал и сделал шаг к кровати, физиономию Густава прорезала кривая ухмылка.
– Я бы пожал вам руку, но, как видите, не могу этого сделать, – заявил он, делая характерное движением запястьем, показывая, как крепко конечности зафиксированы в металлических зажимах.
Предлагает освободить? Почему бы и нет? Должно хватить мозгов не бросаться на единственную возможность выпутаться из ситуации без потерь, да еще с прибылью в виде приобретения двух подвластных стихий.
Короткий импульс силы, призванная энергия проникает в замок и открывает защелку. Правая рука шведа оказывается на свободе.
Мы обмениваемся крепким рукопожатием. Все это время Густав пристально всматривается в мои глаза, надеясь там обнаружить признаки лицемерия. Я спокойно выношу осмотр, гляжу прямо и пытаюсь выглядеть честнее, чем есть на самом деле.
Скоро он и сам поймет, что наилучшим для него решением будет начать сотрудничать. А чуть позже придет осознание, что одиночке с уникальными способностями гораздо труднее выжить в мире колдовских кланов, чем это может показаться на первый взгляд. И что вчерашние враги сегодня легко могут стать союзниками.
Сильный стук, перерастающий в грохот скатывающихся по склону каменных валунов, прорвался сквозь сон оглушительным громом.
– Боже! Кого там несет? – я зарылся в подушку, постаравшись абстрагироваться от шума, чтобы снова рухнуть в ласковые объятия дневных сновидений.
Куда там, кто-то уверенно продолжал колошматить в дверь, будто точно знал, что хозяин дома, просто не спешит открывать.
Шарахнуть «морозным копьем», что ли? А лучше сразу «белым безмолвием», чтобы пробрало до костей и пол коридора превратило в лед. Заманчивая мысль пронеслась в голове вместе с приятными взору картинами разрушений локального прорыва вечного холода.
И главное шум моментально исчезнет.
– Вик! Открывай! Вик!
Анькин голос проник через дверь, добежал до кровати и с большим удовольствием рухнул в уши, начисто игнорируя прижатую сверху подушку.
Вот же здорова она орать. Делать нечего, придется вставать.
Я поднялся с постели, зевая, натянул шорты и, так же зевая, поплелся открывать.
– Спишь, что ли? – Анька ворвалась в комнату миниатюрным ураганом.
– Читал конспекты, – ответил я, глядя на подругу осоловевшими от резкого пробуждения глазами.
– Ага, вижу, – она зачем-то подобрала со стола планшет, потом взяла с кухонной подставки инком. Оба девайса смотрели на мир мертвыми дисплеями.
– Так я и думала, выключены.
– Забыл на зарядку поставить, – сказал я, не испытывая ни грамма раскаяния. И прошлепал к холодильнику, откуда с видом победителя достал минералку.
В действительности после приезда я не думал о таких мелочах, как зарядка мобильных устройств. Рухнул в кровать почти сразу и вырубился. Больно уж суматошными оказались последние сорок восемь часов.
– Если бы не забыл, то, как и все, знал, что первые зачеты перенесли на сегодня, – сообщила Анька, наблюдая, как я с наслаждением хлебаю из пластиковой бутылки.
Я подавился.
– Что?! Когда? Куда перенесли? – посыпались от меня вопросы.
Вместо внятного объяснения Анька с ехидством спросила:
– Ты пьянствовал, что ли, вчера?
Я обомлел.
– Новости, что ли, не смотрела?
Анька нахмурилась.
– Какие новости? Совсем с ума сошел? Я же говорю – зачетную неделю передвинули! Одевайся! У нас десять минут, чтобы добраться до аудитории!
Чертыхнувшись и даже не пытаясь спорить, я принялся одеваться. Ну его нафиг связываться с разгневанной женщиной. Анька небось бесится из-за того, что сама может опоздать. А это чревато. Существовало негласное правило: насколько опоздаешь, настолько же меньше будет времени на подготовку.
В среднем студенту полагалось от двадцати до тридцати минут, в зависимости от предмета. Нетрудно догадаться, как переживала Анька, боясь заполучить штраф. А все из-за одного безалаберного лентяя, что пропустил сообщения и звонки.
– Готов к труду и обороне! – натянув футболку и всунув босые ноги в кожаные сланцы, браво отрапортовал я.
Анька ничего не сказала, только зло зыркнула и молча направилась к выходу. До нужной аудитории мы добирались бегом.
Не стану утомлять подробностями сдачи зачетов, скажу лишь, что процесс затянулся на три дня.
